Собеседник, вероятно, понял мое отношение к нему, мою незаинтересованность во встрече и больше не звонил. Не знаю, прав ли я был? В принципе, такт и логика дипломатии предполагают иное. Я должен был уточнить данные собеседника, понять, чего он от меня хочет, доложить об этом советнику-посланнику, то есть своему непосредственному начальнику и высказать ему свои соображения на счет самого факта. Дальше я должен был руководствоваться его указанием. Это в случае, если собеседник был мне не знаком, контакт абсолютно новый и можно было бы по линии того же Вдовина уточнить статус собеседника, к какому ведомству он принадлежит: если к ЦРУ или ФБР, то у нас могли быть на него данные. Но дело мое было очень простым. Первое: я не взял на себя труд запомнить его фамилию, а значит докладывать о нем я не смог; второе: я был уверен, что начальство, как и я, вряд ли захочет обсуждать с посторонними самоубийство Кости. В общем, об этом разговоре я сразу же забыл, а со временем и сама смерть Кости ушла куда-то в небытие. Моя психика, к счастью, от рождения организована так, что я стараюсь никогда не держать в памяти плохое. Это от рождения, а позже меня впечатлилопредупреждение апостола Павла: «Никому не воздайте злом за зло» (Рим 12:17). Иначе говоря, нет смысла мучать себя плохими мыслями, если ты не намерен сотворить зло.
Итак, какое-то событие возникло, но осталось там же, где и возникло. Я о нем забыл. И человек на той стороне, на враждебной, возможно тоже забыл обо мне. Хотя, наверное, мог бы как-то пообщаться со мной на приемах. Почему этого не произошло, я узнал лишь спустя почти десять лет.
Поскольку повествование наше движется хронологически, следуя за изгибами жизни, то для разъяснения того, что было в то время мне придется как бывзять информацию из будущего, когда я уже три года работал в нашем посольстве в Италии, и приложить ее к реалиям текущей жизни в Австралии. Естественно, что событие, о котором я сейчас пишу, основывается не на прямых фактах, а на умозаключении автора по состоявшимся фактам.
Обладатель вкрадчивого хриплого голоса, отговорив со мной, сделал то, что ему и следовало сделать Он не работал в торговой миссии США. Это был профессиональный разведчик – сотрудник ЦРУ. Положив трубку на телефонный аппарат, он на некоторое время сел в кресло, откинулся на его спинку и задумался. С точки зрения службы, перед ним не стояло сложной проблемы. Да, у него были кое-какие наметки плана, но для конкретных дел нужно было все обсудить с резидентом ЦРУ в американском посольстве.
Итак, человек с особенным голосом, как я узнал позже, его звали Джек, собравшись с мыслями, пошел в секретный отдел, выбрал из документов то, что ему было нужно, расписался в получении материалов и медленно, как бы осторожно, побрел в кабинет резидента. С ним Джек был хорошо знаком, поскольку они сотрудничали бок о бок в разных местах, и были примерно одного возраста.
Радушно поприветствовав секретаршу, он взглядом и кивком головы вопросил: на месте ли босс? Получив положительный ответ, Джек аккуратно открыл дверь кабинета и плавно протиснул в кабинет свое далеко и давно уже не стройное тело.
После взаимных приветствий и нескольких фраз, резидент полюбопытствовал, что нового затеял Джек на этот раз? Тот, слегка поколебавшись, напомнил боссу о самостреле Константина Иванова в советском посольстве и, отметив про себя интерес в глазах босса, положил перед ним папку с документами. Босс полистал досье, собранное федеральной службой на Костю, повертел в пальцах рук имеющуюся там фотографию, и с любопытством взглянул на Джека:
– Ну и что…? Дело было и прошло. Этого самого Иванова уже нет в живых. Стоит ли беспокоить его?
В голосе босса сквозило недоумение. Досье он закрыл, но его вопросительный взгляд остался. Тогда слово взял Джек:
– Видишь ли, Род, мы действительно помогли уйти на тот свет Иванову и при этом не запятнали своей репутации… Конечно, Иванов был бы более полезен живым, но, по крайней мере, он нами ликвидирован…, – Джек поправился, – из рядов наших противников убыл талантливый боец…
Джек остановил свою плавную речь, подвинул досье к себе, раскрывать его не стал, но продолжил:
– У этого Иванова был друг, он и сейчас здесь, в советском посольстве. Это Павел…, – Джек заткнулся, забыв фамилию; вспомнил, продолжил… Павел Костин. Может быть нам попробовать это, – Джек похлопал по досье, – на Костине? – Он, кажется, человек неглупый и ему не придет в голову дурацкая мысль лишать себя жизни по пустякам. Босс внимательно и очень серьезно смотрел на Джека. По его лицу нельзя было представить реакцию. Он было протянул руку к досье, но брать не стал. Ему важны были не детали, а сам принцип. Молча он встал, сделал несколько шагов по кабинету, не решаясь на окончательный вердикт. Наконец сказал:
