На уроках физкультуры Лёня старался не смотреть в Танину сторону, – её ладная фигурка, обтянутая спортивным костюмом, провоцировала его юную плоть на вооружённое восстание. Сколько раз в мыслях Лёня валил Таню на горку спортивных матов и жадно целовал её в губы, мял в руках её крепкие, набухающие груди!… Когда она снилась ему под утро, он просыпался облег чённый и смущённый, стараясь подольше не открывать глаз, чтобы не расставаться с этим прекрасным сном. Но наяву он так и не решался сократить дистанцию между ними, хотя не раз ловил на себе её внимательный взгляд. «Не может быть у такого кретина нормальной сестры!» – думал он, глядя на Кольку.
Когда после уроков он сошёл со школьного крыльца, его поджидал Колька с двумя дружками.
– Ну, что поговорим без посторонних?! – ухмыльнулся Колька.
– Поговорим! – как можно твёрже ответил Лёня.
Отступать было некуда. Лёня был готов ко всему.
Вдруг, как из-под земли, между ними выросла Таня.
– Ты что это надумал?! – строго спросила она брата.
– Не твоё дело! Иди домой! – рявкнул Колька.
– Трое на одного?! Только трусы так поступают! – язвительно заметила Таня.
– Дура набитая! – заорал Колька. – Ты за брата своего должна заступаться, а не за всяких там…
– Почему я за тебя должна заступаться?! Я всё видела: ты первый начал! И ты не драться должен, а извиниться!
– Щас он у меня получит такое извинение!!… Отойди отсюда!
Но Таня придвинулась ещё ближе к Лёне, заслонив его собою.
– Может, и меня ударишь?
– Надо будет, и тебя! Пошла вон, дура!
– Заткни свою поганую пасть! – не выдержал Лёня.- Таня, отойди пожалуйста, мы сами разберёмся!
Ему неловко было прятаться за спину девушки. Да ещё такой! Таня посмотрела на него строго:
– Стой спокойно! Не лезь на рожон! Тоже мне, мушкетёр!
Дальше так продолжаться не могло. Что-то должно было произойти. И произошло. Из школы вышел учитель физкультуры Давид Ильич.
– Что здесь происходит?! А ну, разойдись по домам!
Никто не двинулся с места.
– Ромахин, я к тебе обращаюсь! Что, неприятностей хочешь?!
– А что Вы мне сделаете?! – огрызнулся совсем обнаглевший Колька.
– Что сделаю?! По шее накостыляю! – убедительно произнёс Давид Ильич.
– Тогда у Вас будут неприятности!
– Ну, за меня ты не переживай! – усмехнулся Давид Ильич. – Меня неприятностями не испугать! Тем более такому сопляку, как ты! Марш отсюда, я сказал!
Колька нехотя поплёлся со школьного двора, бормоча себе под нос что-то насчёт «жидовского кодла». Дружки – за ним. Таня пошла в другую сторону. Только Лёня остался стоять.
– Как отец? – спросил Давид Ильич. – Как его здоровье?
– По-разному… – пожал плечами Лёня.
– Я вот что хочу тебе сказать… – Давид Ильич положил ему руку на плечо. – Ты только вступаешь в жизнь, и то, что она не будет лёгкой, я тебе обещаю. Мой тебе совет: зря энергию не трать, не лезь на рожон и не руби сплеча. Учись выживать в этом мире. Но и топтать себя
не позволяй. Держи марку! В общем, сам разберёшься, ты – парень толковый! Будь здоров, привет семье!…
Лёня прошёл буквально несколько шагов и замер. На улице стояла Таня и ждала, по всей видимости, его.
Если бы любого постороннего человека попросили взглянуть на эту парочку и определить, кто из них двоих еврей, девять из десяти указали бы на Таню. Смуглая, чернобровая, чернокосая, она со своей южной красотой с одинаковым успехом могла бы быть цыганкой, армянкой, еврейкой – да мало ли ещё кем! В то время как русый голубоглазый Лёня был типичный европеец и ничто не выдавало в нём семитского происхождения. Молодые люди сидели в скверике на скамейке, и время текло для них незаметно.
– Ты кем хочешь стать: физиком или химиком? – спросила Таня.
– Может быть, физиком, может быть, химиком… – пожал плечами Лёня. – А может быть, биологом… Или астрономом…
– Ничего себе разброс! До сих пор не определился?
– Как тут определиться? Все науки взаимосвязаны, трудно определить, где кончается одна и начинается другая…
– Как это?
Ну, вот смотри. Вокруг Солнца вращаются планеты. Чистая астрономия! А если представить себе, что наша солнечная система – гигантский атом какого-то вещества?! Солнце – ядро, а планеты – электроны. А из этих атомов тоже состоит какой-нибудь Лёня, вернее эдакий сверхгигантский Лёнище! И вот представь, что этому гигантскому Лёне кто-то дал по морде. От этого у него образовался фингал, или, культурно говоря, синяк. Но это с его точки зрения – синяк. А с нашей точки зрения – межгалактическая катастрофа! Миллионы звёзд и планет сгорают, рассыпаются в пыль! Проходят миллиарды лет, и из этого хаоса возникают новые галактики. Зажигаются новые звёзды, вокруг них вращаются новые планеты! Это значит, синяк прошёл.
– Перестань! Мне страшно! – поёжилась Таня. – Нельзя ли о чём – нибудь повеселей?…
– Ну, давай повеселей… – он взял Танину руку. – Вот эта рука состоит из атомов, где электроны – тоже, наверное, какие-нибудь планеты. И на одной из этих микроскопических планеток сидят в скверике на скамейке такой малюсенький Лёнечка и такая малюпусенькая Танечка!
