– Ну, если уж ты так упёрся в свой интернационализм, давай выясним, что это такое. По-моему, это когда каждый народ бережёт и ценит свой язык, свою культуру, свою веру. Но при этом знает и уважает язык, культуру и веру другого народа. И третьего, и пятого, и десятого… Вот это и есть настоящий интернационализм. А если все народы должны говорить только по-русски, обнимать берёзки и водить хороводы в сарафанах, то это – не интернационализм, а экспансия. Где тут равноправие?! Если все народы должны говорить на одном языке, почему это должен быть русский?! Почему не эсперанто какое-нибудь?! Пусть и русские откажутся от своего языка, чтоб никому не было обидно! Что ты так уставился?! По-твоему, я какую-то хреновину несу?! То-то и оно… Потому что ты тоже – никакой не интернационалист, а просто обрусевший еврей…
– Может, ты и прав… – задумался Марлен. – Если честно, я себя евреем вообще не чувствую. Мой родной язык – русский. Я вырос на Пушкине, Лермонтове, Маяковском, Блоке… Да всех не перечислишь! В детстве, конечно, о таких вещах не задумываешься. А как попал на фронт мальчишкой восемнадцатилетним, так что-то в душе защемило. Там все чувства обостряются, и чувст во Родины в первую очередь. Как у Симонова: «Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…» Вот что-то такое и я ощутил. Будто приобщился к какой-то сокровенной сущности России, осознал себя её частицей…
– Да почему России, холера тебя забери?!! – всегда спокойный Андрий в бешенстве двинул кулаком по бревну.- Почему не Украины?! Ведь ты же вырос на украинской земле, и твои предки на ней жили! У тебя и фамилия наша: Криницкий! Ты – украинский еврей! А туда же! В чём дело?! Почему вы, евреи, вдруг решили, что вы – русские?! Никогда вы русскими не станете! Вас используют, когда надо, ну, например, для борьбы с такими, как мы. Тут вы – свои. А когда борьба затихает, вы снова оказываетесь людьми второго сорта! Потому что всякой тирании,- а в России она всегда была, есть и будет,- нужны козлы отпущения! И вы всегда ими были, есть и будете!
– Ну, тебя послушать, так украинцы страх как пекутся о евреях! – вспыхнул в свою очередь Марлен. – Но история нам даёт совсем другие примеры! Да что там история?! Я бы тебе попался лет десять назад! Поставил бы к стенке и глазом не моргнул!…
Запал Андрия как-то потух. Он опустил глаза в землю и явно собирался с мыслями. Вокруг костра все притихли. Даже Роман не произнёс ни слова и смотрел на Андрия с ожиданием. Марлен тоже поймал себя на ожидании. Ему тоже было интересно, что скажет Андрий. Прошли секунды, и тот заговорил:
– Да, много всякого между нами было! Но скажи: лозунг «Бей жидов, спасай Россию!» – это что, украинцы придумали?! А «Союз Русского народа», «Чёрная сотня» – это где было?! В Москве и Петербурге! Это я про недавнюю историю! А теперь про давнюю. Где бы когда бы кого бы не угнетали, на чьей стороне были евреи? На стороне угнетателей! Я понимаю: жизнь заставляет приспосабливаться, держать сторону сильного, но другим какое до этого дело?! И когда угнетённые восставали против угнетателей, первым делом доставалось евреям! Возьмём Украину. Держали нас поляки в узде. И кто были их первые помощники? Евреи! Осваивали австрияки Галичину. И кто был их передовой пост? Евреи! Взялась Россия растворить в себе украинцев,- и тут евреи на переднем крае! Хорошая шутка была в 20-е годы: «Лучше быть изнасилованной, чем украинизированной!» Ну, вот и получайте изнасилование!
Марлен сидел, опустив руки. У него больше не было сил спорить. И тогда заговорил Роман, суровый хмурый воин:
– Дурак ты, хлопче, но толк из тебя будет! А если не из тебя, то из детей твоих! У тебя кто там, на воле?
– Мама больная, жена Лена и сын Лёнечка… Два годика…
– Дай бог здоровья твоей маме! Не за то, что дурацким именем назвала, а за то, что хорошего человека воспитала, не червивого! И Лена твоя, если ждёт, пускай дождётся. Не так уж долго тебе сидеть. Сталин твой много не проживёт – захлебнётся от собственной злости! Скоро таких, как ты, выпустят. Это нам ещё долго нести свой крест, конца не видно! А ты выйдешь, и если ума тебе бог не вставит, то хоть Лёня твой вырастет человеком!… Ну, ладно, не обижайся! Мы все тут – хорошие люди! Все, кто сидит возле этого костра. А плохих тут нет! Плохой только вон тот вертухай, который нас охраняет! Поэтому мы тут греемся, а он там мёрзнет!
Дружный весёлый смех раскатился по тайге. Вертухай Серёга, который невдалеке переминался с ноги на ногу, крикнул со злобой:
– Эй, вы, суки! Тихо там! Я вам щас посмеюсь!
Но к костру подойти не решился.
– Лёни, возьми кусочек беленький хлебчик! – сказала бабушка.
Лёня прыснул чаем.
– Бабушка! Надо говорить: «Кусочек беленького хлебчика!»
– Ай, брось… – махнула рукой Циля Нахмановна.
