Ты можешь представить себе моё теперешнее состояние?! Но я тебе скажу: даже это горе меркнет по сравнению с тем, что я узнала здесь, в Харькове! Ты можешь себе представить: фашисты уничтожили буквально всех евреев, кто здесь остался?! Даже дряхлых стариков и грудных детей!
Сейчас по всем домам ходят представители районных комиссий по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и составляют списки евреев, которые были отправлены куда-то на тракторный завод и расстреляны. Если бы я перечислила всех наших знако мых, кто погиб, у тебя бы волосы встали дыбом! Но не буду тебя расстраивать, да и в одном письме всего не уместить. Скажу только об одном. Ты помнишь Виктора Абрамовича Островича, который жил в нашем доме? Он сам его построил ещё до революции, и в нём же и жил. И ещё много разных домов он построил по всему Харькову. Известный был архитектор! А сгинул там, в Дробиц-ком яру, и косточек его теперь не найдёшь!
Недавно у нас в Харькове состоялся суд. Самый первый показательный суд над фашистскими военными преступниками. Может быть, ты что-то читал об этом в газетах? Там было трое немцев и один наш предатель. Несколько дней назад их повесили на Благовещенском базаре. Так им и надо, конечно, только всем понятно, что это – мелкая рыбёшка. А настоящие акулы ещё плавают.
Ну, давай теперь о приятном. Наш дом почти не пострадал от войны. В одном месте колупнуло снарядом – и всё! Жизнь потихоньку налаживается. Возвращаются люди из эвакуации, не только я одна. Вчера в нашу квартиру вернулась Циля Нахмановна с дочкой. Леночка стала такой красавицей – я тебе передать не могу! Она тебя помнит, просила передать привет. А папа их, к сожалению, погиб, как и наш.
И напоследок я вот что хочу тебе сказать. Я, как ты понимаешь, не возражаю, чтобы ты там у себя на фронте убил какого-нибудь фашиста. А можно даже двоих, или троих. За всё, что они натворили, им этого ещё будет мало! Но пойми меня правильно: самое большое моё желание – это чтобы ты вернулся домой живой и здоровый, выучился, стал врачом, как твой папа, женился на Леночке и порадовал меня внуками. Вот и всё. Больше мне ничего не надо. Так что, воюй храбро, но постарайся не расстраивать маму. Я знаю: ты сможешь, ведь ты у меня – умница. Целую,
Мама 30 декабря 1943 г.
<p>Год 1952-й</p>– Отставить кашель в строю!… Тебе говорят, жидок! – со злостью кричал конвоир Серёга Ромахин. Но заключённый Криницкий не унимался, – надсадно кашлял в кулак. Тогда Серёга, поравнявшись с ним, заехал ему кулаком между лопаток. От сильного удара зэк шатнулся вперёд, и с головы его слетела шапка. Он наклонился, чтобы поднять её, но Серёга ногой отшвырнул её в сторону. Когда же зэк попытался выйти из строя за шапкой, Серёга наставил на него автомат.
