— Хорошо, — прервал разгорающийся спор Иосиф Виссарионович. — Еще предложения?
— Бить по городу — плохая идея, — покачал головой Литвинов. — Так мы подтвердим западную пропаганду о том, что мы — не люди и любим кровь, потому и напали. Если и бить, то по большому скоплению военной силы противника. Или по какой-то базе. Можно морской. И покажем мощь своего оружия, и никто не посмеет упрекнуть нас в уничтожении военной инфраструктуры врага.
— По фронту бить — нецелесообразно, — продолжил дискуссию маршал Белов. — И своих задеть можем, изделие, как я понимаю, еще не обладает высокой точностью. Да и непонятен для противника будет радиус поражения нашего оружия. Не поверят, что оно может достать их хоть на другом конце света. Нужна точка, максимально удаленная от наших территорий, и территорий наших союзников.
— Даже предупредить врага можно за день до удара, — внес я свое предложение, чем всех удивил.
— Зачем? — выразил общий вопрос Георгий Константинович.
— Предотвратить его они не смогут, если точка будет далеко от наших сил, повысят свою бдительность в месте удара, которое мы укажем. Зато точно будут знать, что рядом наших установок или самолетов не было. И искушения, убедить себя, будто мы их обманули и ударили с близкого расстояния, у них будет меньше. Заодно, если в точке удара будут гражданские лица — мы снимем с себя ответственность за их гибель. Уж убрать за день их вполне возможно. Кстати, с этой же целью нужно о своем ударе оповестить весь мир.
— Если опозоримся, то прилюдно, — фыркнул Жуков.
— Значит, нужно не позориться, — сыграл я в «капитана очевидность».
— И все же главный вопрос остался неизменным — куда наносить удар? — поднял бровь товарищ Сталин, после чего спор вспыхнул с новой силой.
— И почему товарищ Сталин идет на поводу у этого сопляка? — пробурчал Жуков, когда шел по коридорам Кремля рядом с Беловым.
— У вас на поводу он тоже идет? — вскинул насмешливо бровь Константин Павлович.
— Когда это? — возмущенно удивился Жуков.
— Когда позволяет вам ругать всех на заседаниях. Когда удовлетворил вашу просьбу дать вам ответственное задание, в обход желания товарища Ворошилова держать вас в Ставке, а не на фронте.
Георгий Константинович постарался сдержать рвущееся изумление — откуда только обычно держащийся в тени Белов столь много знает о его отношениях с Ворошиловым и Сталиным.
— И все равно — точку удара выбрали ту, которую этот сопляк указал.
— Сопляк или нет, но он неоднократно делом доказал и свой ум и свою приверженность партии и товарищу Сталину лично, — отрезал Белов, прерывая опасный разговор.
Жуков тоже понял, что его неприязнь к Огневу зашла слишком далеко. И больше его грызла зависть к молодому парню, добившемуся столь многого к своим двадцати семи годам.
— И все равно, надо было выбрать точкой удара Берлин, — проворчал напоследок Георгий Константинович, оставляя последнее слово за собой.
Хоть официально Сергей Павлович и не был верующим, но сейчас как никогда ранее мысленно молился всем богам, чтобы все прошло успешно. Высокая белая красавица стояла почти в чистом поле. Даже домов нормальных вокруг не было, лишь палатки, бункер для персонала, в котором все прятались на момент старта ракеты, да само «изделие». Уже седьмое по счету. Первый собранный прототип взорвался, даже не оторвавшись от земли. Целая неделя ушла на то, чтобы выявить и устранить ошибки. Очень помогли в этом деле вычислители Колмогорова и следящая аппаратура, которой буквально напичкали ракету по совету Огнева. Второй старт прошел успешнее — ракета взмыла в воздух. Но вот беда, чтобы она летела на заданное расстояние, одного двигателя была совершенно недостаточно. А работа нескольких в связке вызвала вибрацию и разрушение ракеты уже в небе. И снова — расчеты, перепроектирование и экстренная сборка. Особенно давило на Королева то, что по секрету Огнев сказал, о том влиянии, которое окажет успешное применение ракеты на ход мировой войны. Ставки были очень высоки и каждый лишний день промедления — это чьи-то жизни.
Устранить вибрации удалось лишь на пятом прототипе. Ракета все еще была «сырой», но она хотя бы стала летать. Фантастический результат, если учесть, в какие сроки это было достигнуто! Без всемерной поддержки на самом высоком уровне, когда Королеву предоставляли все по первому требованию и в кратчайшие сроки, ничего подобного сделать не получилось бы. Ну и стоит не забывать о тысячах часов, которые ранее Сергей Палыч провел за кульманом, лишь продумывая разные детали и всевозможные ситуации поведения ракеты, когда воплотить свои идеи в «металле» было невозможно. Сейчас это тоже сыграло на скорость работы.
И вот — шестой запуск. Самый удачный. Ракета ушла в небо, пролетела над всей страной и упала в заданном квадрате на Камчатке. Это был полный успех! Для надежности, Сергей Павлович хотел совершить еще пару запусков, но курирующий испытания полковник Иванов настоял на немедленном докладе. И вот — на стартовом столе новое изделие под номером семь.
— Начинка готова? — уточнил Королев у «стреляющего офицера».
