– А ты, Василич, не безнадежен! И меня это искренне радует. Впрочем, как и то, что это оружие все-таки изобрели наши, а не американские ученые. Наши военные, в отличие от их зарубежных коллег, всегда обладали бо́льшим здравым смыслом, удерживаясь от применения тех видов оружия, которые могли бы в глобальном плане угрожать человечеству. И все-таки, принципиальное отличие нашего плазмоида от протонного ускорителя заключается именно в невозможности его использования в качестве Абсолютного оружия. Поэтому, даже если им не дай Бог завладеет какой-либо маньяк, то ничего глобально страшного не произойдет. Без внешних целеуказателей и расчета осевых траекторий он опасен не более чем заурядное природное явление, сопровождающееся возникновением шаровых молний. А вот что будет, если за пультом протонного ускорителя будет сидеть какой-нибудь шизик, то, как говорится «мама не горюй». И если разработчики не поставят защиту от «дурака», то всему человечеству будет угрожать опасность посерьезнее ядерного Апокалипсиса.
– Ну, хорошо. Давайте тогда поговорим о вашей установке. Я слаб в научной теории, потому что всегда был практиком, поэтому прошу вас истолковать суть ваших с Авраменко изысканий и их практическое значение. Двадцать восемь лет назад я был свидетелем уничтожения мишеней, но признаться, мало что понял. Вы, Валентина Игнатьевна, пока соберитесь с мыслями о том, как мне бестолковому все это разъяснить, а я тем временем распоряжусь о стимуляторах.
– Стимуляторах?! – в глазах гостьи промелькнула тень тревоги.
– Вот именно. Время уже к вечеру, а как мне кажется, наш с вами разговор не будет коротким, – заговорщически подмигнул он ей и нажал кнопку на селекторе. – Борисыч, ты меня слышишь?
– Так точно! – раздалось громко из динамика.
– Борисыч, организуй-ка нам чайку и всего такого прочего. И да, вот еще что…, – тут он сделал небольшую паузу. – Умри, но никого ко мне не пускай и ни с кем меня не соединяй. Исключение только одно – ядерная атака. Ты меня хорошо понял?
– Так точно! – подтвердил распоряжение главковерха адъютант.
– А можно мне вместо чая подать кофе? – шепотом попросила Валентина Игнатьевна.
– Борисыч, вношу коррективы в распоряжение.
– Слушаю, товарищ Верховный!
– Мне чаю, а моей гостье кофе. Самое лучшее кофе, какое есть. Понял?
– Понял, товарищ Верховный! Выполняю!
Глава 38
I.
Выключив селектор, Афанасьев встал и прошлепал к приставному столику, так чтобы сидеть напротив собеседницы. От хитрой старухи не укрылся тот факт, что хозяин кабинета ходит в одних носках:
– Ты чего это, Валерий Васильевич, в одних носочках бегаешь?
– Да, вот с утра набегался, – слегка смутился он, – и решил, в аккурат перед вашим приходом, скинуть эти проклятые туфли, чтобы маленько ноги отдохнули. Гудят проклятые, – решил немного пожаловаться, чувствуя к своей ровеснице некое доверие.
– Я тогда тоже свои туфли скину, можно? Наряжалась, как могла, идучи к тебе, а пока по жаре добиралась, да у тебя на проходной топталась – все ноги истерла. Не с моим артритом в таких туфельках бегать, – не дожидаясь разрешения, скинула она свою обувь, пихнув ногой под стол. Этот обоюдный жест сразу повысил планку доверия между уже далеко немолодыми людьми.
– Давай, Валентина Игнатьевна, рассказывай, только попроще, – вновь напомнил он ей.
– Ладно, постараюсь. Ты, Валерий Васильевич, помнишь, как на полигоне тогда из специально оборудованного фургона с остронаправленной антенной вылетали яркие клубочки и с огромной скоростью уносились к горизонту?
– Конечно, помню. Я же уже говорил тебе. Шаровые молнии.
