– Без проблем. Я открыта, как святой источник для страждущих, – позволила себе немного антиклерикальной пропаганды веселая старушка.
– По моим прикидкам, вы освободились где-то примерно в 2005-м году, не так ли?
– Совершенно верно, – не стала отрицать Николаева, пододвигая к себе солидных размеров чашку, наполненную ароматным кофе.
– Почему же тогда вы со своими предложениями не обратились в соответствующие инстанции раньше? Чего выжидали целых пятнадцать лет? Ведь ваши наработки могли быть уже давным-давно освоены нашей оборонной промышленностью. А ненавистный всем режим Ельцина канул в небытие. Мне, честно говоря, непонятна ваша позиция и я хочу получить разъяснения по данному вопросу.
– Канул в небытие, говорите? – вдруг зло ощерилась старуха. – Ну-ну. Да будет вам известно, что обыском в моей питерской квартире руководил один неприметный с виду подполковник ФСБ по фамилии…
– Я понял. Не продолжайте, – прервал Афанасьев собеседницу, яростно размешивающую в своей чашке сахар.
– Вот видите! У меня были веские причины опасаться не только за свою жизнь, но и за судьбу нашей «Мечты».
– Я прекрасно вас понимаю, и теперь у меня нет никаких причин для осуждения вашей медлительности. Тогда у меня будет к вам одна убедительная просьба…
– О?! Просящий диктатор – это так нетривиально звучит, что я, пожалуй, соглашусь удовлетворить ее, – промурлыкала Валентина Игнатьевна сытой кошечкой.
– Даже не поинтересовавшись, о чем я собираюсь просить? – удивился Афанасьев.
– Я пока склонна доверять вам, – сложила она губки бантиком.
– Звучит обнадеживающе, – хмыкнул он ей в ответ.
Бабка поднесла чашку к лицу и начала мелкими глоточками пить ароматный напиток. При этом ноздри ее трепетали от неложного чувства наслаждения.
– Лавазза50 или Бушидо51? – спросила она, указав глазами на свою чашку.
– Бес его знает, – отмахнулся Афанасьев, тоже в свою очередь, облапив стакан с горячим чаем. – Я в этих тонкостях не разбираюсь. Но не суть. Я вот о чем хотел вас попросить…
– Да-да, – навострила ушки бойкая старушка.
– Не могли бы вы, по итогам нашей беседы, составить краткую докладную записку? Я хочу ознакомить членов Президиума Высшего Военного Совета с вашими предложениями по оснащению нашей армии перспективными видами вооружений.
– Хотите сказать, что я все-таки заинтересовала вас своими прожектами?! – воскликнула она.
Афанасьева слегка покоробило слово «прожекты», поэтому он решил сразу внести ясность в этот вопрос:
– «Прожект», как вы выразились, не совсем подходящий термин для сложившейся ситуации, ибо он олицетворяет нечто эфемерное и мало относящееся к реальной действительности. Ваши же научные изыскания имеют под собой прочную экспериментальную основу, чему я сам был свидетелем.
– Как я могу расценивать ваши слова? – осторожненько поинтересовалась она, ставя чашку на стол.
– Как мое личное предложение вернуться к активной научно-исследовательской деятельности в качестве руководителя, скажем, института, либо вообще научно-производственного объединения, – твердо отчеканил он, одновременно наблюдая за тем, как вспыхивают огоньки в глубине ее все еще молодых глаз.
– Ой, да куда мне старой и больной развалине браться за такие неподъемные дела?! – замахала сухонькими ручками Николаева на кряжистого Афанасьева, но было явно видно, что она польщена таким щедрым предложением.
– По себе знаю – работа избавит от любой хвори. Как начнете штурмовать научные высоты, так второе дыхание и откроется, – продолжал он настаивать на своем.
– Жаль только, что иногда второе дыхание приходит вместе с последним вздохом, – ввернула со вкусом любительница «черного» юмора.
– Я не шучу, Валентина Игнатьевна, – несколько построжел он, видя ее игривое настроение. – Я и в самом деле собираюсь предложить вам эту работу и обеспечить бесперебойное государственное финансирование.
– Коли не шутишь, – поджала сухие бескровные губы Николаева, – то и я шутить не буду. Я, честно говоря, и сама хотела просить тебя Василич, пристроить меня к какому-нибудь делу, только стеснялась, но раз ты сам первым заговорил об этом, то я так скажу на это. Возглавлять институт, а тем более целое НПО, ты уж прости меня старую, не смогу. Эта должность подразумевает, прежде всего, администрирование – беганье по смежникам, утряску производственных и иных вопросов, весьма далеких от науки. А годы мои не те, чтобы бегать с бумажками, да и не так много их у меня осталось, поэтому не хочется разбрасываться. Так что, на эту должность вы уж подберите кого-нибудь помоложе, да пошустрее.
Она опять полезла в сумочку за сигаретами, и Афанасьев опять заметил, как подрагивают ее руки, выдавая нешуточное волнение своей хозяйки.
– А вот занять должность научного руководителя – не откажусь. Каюсь, страдаю тщеславием. Да и уж больно хочется продолжить дело моего покойного учителя.
– Принято, – коротко бросил он почти одним залпом опрокинул в себя целый стакан чая.
– Только у меня будет одно условие, – произнесла оружейница со стажем, пытливо всматриваясь в хозяина кабинета.
– Говорите.
