К чести президента, он все же сделал последнюю попытку образумить гостя, кинувшись впереймы, но тот только отмахнулся:
– Угомонись, Григорич. Ты расписку получил? Получил. Теперь можешь спать спокойно, твоя совесть чиста, хе-хе, – выдал он ядовитый смешок в конце, будто отвесил напоследок хлесткую пощечину.
Афанасьев хорошо запомнил дорогу, ведущую в комнату, где велись переговоры, поэтому обратный путь нисколько не затруднил его, тем более, что прямая, как стрела анфилада помещений не давала возможности запутаться в переходах. У самого выхода их встретила делегация, которая только что прибыла на машинах эскорта. Они с тревогой обступили своего руководителя. Им только что сообщили, что Глава Высшего Военного Совета намеревается выступить перед оппозиционно настроенными демонстрантами. Основная масса охранников прибывшая с членами делегации с недоумением смотрела на свое непосредственное руководство в лице начальника личной охраны, но тот только пожимал плечами и кивал головой в сторону сумасбродного объекта, мол де не его воля, а Самого. Грузовик с аппаратурой громкого вещания, динамики которой занимали приличное пространство кузова, уже стоял возле крылечка. Сан Саныч, окончательно убедившись в непреклонности решения Верховного, стал тут же отбирать из телохранителей тех, кто, по его мнению, и в силу своей комплекции, сможет стать живым щитом для охраняемого объекта. Таких крепышей нашлось, кроме него самого, еще двое. Уже успев познакомиться накоротке со своим коллегой из охраны президента, он попросил его дать во временное пользование стеклянный противоснайперский щиток, чтобы выставить его перед Афанасьевым и тем самым хоть как-то оградить от возможной пули в переднюю проекцию. Тот пообещал немедленно предоставить таковой в распоряжение гостей. Этот разговор услышал сам Афанасьев и заерепенился:
– Я не собираюсь общаться с людьми через вашу дурацкую форточку, – решительно заявил он. Вполне достаточно и того, что вы сзади и с боков будете прикрывать меня своими телами.
Пришлось неволей смириться и с этой причудой спятившего, окончательно, по мнению окружающих, Верховного. Уже подходя к самому грузовику, Афанасьев приметил, топтавшегося в нерешительности возле «Ауруса» Андрея Аверьяновича – старшего сына Кондратьича, которого взяли в заграничную поездку впервые. Валерий Васильевич поманил того пальцем и тот рысцой подбежал к нему. Афанасьев опять поманил его указательным пальцем и высокий, атлетического сложения водитель склонил голову, чтобы получить инструкции от первого лица, сказанные ему на ухо. Получив какое-то распоряжение, он шементом ринулся к своей машине.
– Ну-ка ребятки, – обратился Верховный к окружившим его персону телохранителям веселым голосом, – подсадите-ка меня в кузов, а то сам не заберусь.
Стоящие рядом бережно подхватили его невеликое, но все же весомое тело и на вытянутых руках передали тем, кто уже стоял в кузове. Капитан-лейтенант с «ядерным чемоданчиком», тоже сунулся было залезть в грузовик, но Афанасьев только поморщился и замотал отрицательно головой, запрещая ему сопровождать их. Не успели закрыть кузов и тронуться с места, как их догнал Андрей, неся в руках что-то длинное и замотанное в холстину. Бережно передав свой сверток тем, кто находился наверху, он и сам полез вслед за ним в кузов. Охранники загалдели, не желая пускать водителя на площадку, где и так было тесновато, но Афанасьев сделал разрешающий жест, и им пришлось-таки потесниться. Подняв заднее ограждение борта, тронулись потихоньку.
Глава 41
I.
17 августа 2020 г., г. Минск, площадь Независимости.
