Вот и новые знакомые, встреченные на узкой прифронтовой дороге в тылу болгарских войск, тоже с превеликим удовольствием ознакомились с последними достижениями русской военной промышленности. Но если давно знакомый многим "Ла-Манш" вызвал лишь мимолетный интерес, то от характеристик продемонстрированных пистолетов и пулемета все пришли в полнейший восторг. Особенно поразительными оказались вес и скорострельность ручного пулемета Федорова-Дегтярева образца 1912 года, ставшего итогом объединения воедино трех разных систем - Бертье, Мак-Клена и самого Федорова. Изрядные финансовые вливания и предоставление заказчиками производственных мощностей имеющихся под их рукой заводов позволили русским оружейникам создать близкий аналог того, что в другой истории получило название ДП-27. Естественно, проходящий ныне полевые и, заодно, боевые испытания ФД-12 не являлся точной копией пулемета простоявшего на вооружении советской армии свыше трех десятков лет. Но был близок к тому, что по общей архитектуре устройства, что по тактико-техническим характеристикам. И, что являлось немаловажно - по количеству составляющих его деталей! Всего 70 при четырех пружинах, что было ровно вдвое ниже составных частей пулемета системы Бертье требовавшего к тому же применения аж пятнадцати различных пружин.
Ну и стальной диск с 90 патронами вместо матерчатой ленты тоже получил множество лестных отзывов. Хотя, справедливости ради, стоило отметить, что пехотный вариант должен был снаряжаться плоскими магазинами на 30 патронов, подобно тому же Мадсену или Бертье. И только авиационные пулеметы производились под применение дисковых магазинов. Тут свою роль играли, как дороговизна производства этих самых дисковых магазинов, так и ресурс ствола. Это в воздухе, будучи обдуваемым набегающим потоком воздуха, ствол выдерживал ведение интенсивного огня относительно длинными очередями, а вот на земле подобных издевательств он мог и не пережить. Потому для пехоты и предполагалось производить магазины втрое меньшей вместимости.
По завершению перерыва на знакомство с попутчиками, "бронекавалеристы" вновь взялись за штурм горки, но заползти на ее вершину броневик смог только с третьей попытки после демонтажа вооружения и полной разгрузки. Причем, экипажу и всем остальным пришлось его еще и подталкивать. Распрощавшись на этой ноте с членами бронеотряда, пилоты умчались вперед. Стрелки часов только-только перевалили за два часа, но поскольку темнеть начинало уже в шесть, они хотели успеть прокатиться до новой линии соприкосновения войск.
Первого ноября 1912 года все способные к вылету аэропланы вновь вылетали на разведку, а ближе к вечеру 3-я болгарская армия, дождавшись прибытия частей 1-й армии, повсеместно перешла в наступление по всей линии фронта и смогла прорвать оборону противника у селения Карагаач, а также потеснить турок на флангах, что в итоге привело к очередному паническому отступлению всех османских войск до самой Чаталджинской линии укреплений, перегораживающей путь к Стамбулу в ста километрах от Люлебургаза.
Этот успех болгарской армии оказался омрачен гибелью Христо Топракчиева. Вместе со всеми он вылетел на своем отремонтированном Блерио-11 на разведку и даже благополучно вернулся обратно к аэродрому, но при посадке у аэроплана оторвался замененный днем ранее руль высоты, и неуправляемая машина воткнулась в землю метрах в двухстах от границы аэродрома. Подоспевшие к месту аварии сослуживцы обнаружили в груде обломков уже бездыханное тело своего товарища.
Поминки по Христо, в которых приняли участие все сослуживцы, получили очень некрасивое продолжение. Изрядно принявшие на грудь болгарские пилоты, не придумали ничего лучше, чем предъявить обвинения в его гибели русским, которые по их мнению специально подстроили аварию, чтобы доказать превосходство своих машин над европейскими моделями. Не забыли им припомнить и грандиозные денежные выплаты, обозвав едва ли не грязными наемниками. В конечном итоге, массив выливаемых на их головы грязи превысил все допустимые нормы, так что Михаил с Тимофеем и Константином не придумали ничего лучше, как начистить аристократические физиономии зарвавшихся офицеров. При этом не были обделены вниманием и европейские инструкторы, активно нашептывавшие что-то болгарам на уши весь вечер. По крайней мере, оба француза, швейцарец и один из немцев щеголяли на следующий день синяками и ссадинами. Досталось и русским. У Федюнина заплыл правый глаз, Михаил красовался распухшей скулой, а Тимофей лишился одного зуба и размерами губ напоминал жителя Центральной Африки.
