- Только если сможете уговорить Тимофея позволить вам вылететь на его аэроплане. Сам я в этот вылет пойду без наблюдателя, чтобы не перегружать машину.
Естественно, Тимофея никому уговорить не удалось. Он и сам рвался пойти в этот вылет даже на аэроплане с прострелянными крыльями.
Рожденные в Германии, как первенцы германского броненосного эскадренного флота, спустя шестнадцать лет беспорочной службы два броненосца типа "Бранденбург" подняли военно-морские флаги Османской империи, став сильнейшими кораблями ее флота. "Хайреддин Барбаросса" и "Торгут Рейс" за два года нахождения в руках турецких моряков серьезно сдали и не могли похвастаться заложенными инженерами характеристиками, но для оказавшейся в открытом поле пехоты шесть их 11-тидюймовых башенных орудий, не считая среднего калибра, оказались сущим проклятьем. От полного разгрома оказавшуюся под обстрелом болгарскую дивизию пока спасало только немалое расстояние до берега. Но, не встречая какого-либо отпора, два броненосца методично перепахивали квадрант за квадрантом, приводя в ужас болгарских солдат одним видом огромных фонтанов земли поднимаемых в воздух тяжелыми снарядами.
Появление двух аэропланов не вызвало на кораблях какого-либо испуга, лишь обычный человеческий интерес. Собравшиеся на открытом мостике офицеры наблюдали, как небольшой моноплан принялся нарезать круги над флагманским "Торгут Рейс", а биплан, пройдя вперед по курсу броненосца, развернулся и принялся постепенно снижаться, пока не прошел точно над кораблем. И, стоило отметить, что туркам неимоверно повезло - здесь и сейчас под управлением одного из лучших русских пилотов находился скромный У-2, а не новая краса и гордость авиационного завода "Пегас", наделавшая немало шума в столице Российской империи всего несколько месяцев назад.
Утром 11 июня 1912 года в заводском управлении потихоньку разрастающегося завода "Пегас" появился фельдъегерь с пакетом для господина Потапова. Тот, к счастью служивого, оказался на месте, готовясь принимать теоретический экзамен у очередной группы летчиков.
- Унтер-офицер Телянин. - представился допущенный секретарем в кабинет начальства неожиданный гость. - Фельдъегерский корпус. Вы ли являетесь господином Потаповым Алексеем Михайловичем?
- Точно так. - кивнул слегка растерявшийся Алексей. - Чем могу быть полезен?
- Вам пакет, господин Потапов. Но прежде чем передать его, я вынужден просить предъявить документы, подтверждающие личность.
- Интересно, кому это я, грешный, так сильно понадобился. - покачал головой Алексей, доставая из внутреннего кармана пиджака свой паспорт, - Извольте, господин унтер-офицер.
- Прошу, господин Потапов, - проверив паспорт и сличив данные с имеющимися у него, фельдъегерь довольно кивнул и протянул пакет получателю.
- Не подскажете, милейший, как его правильно вскрывать? - С удивлением повертев в руках пакет, тот обратился за помощью к посланнику. - Первый раз получаю нечто подобное, - как бы извиняясь, пояснил Алексей.
- Можете ломать прямо по печатям. Как только заберете содержимое конверта, прошу расписаться на нем и вернуть обертку мне. Содержимое предназначается только для вас, но у меня приказ дождаться ответа. Где я могу обождать, пока вы ознакомитесь с посланием?
- Сейчас все устроим, господин унтер-офицер. - кивнул Алексей и вызвав секретаря, приказал проводить фельдъегеря в устроенную на первом этаже нового здания заводоуправления столовую, здраво рассудив, что служивый не откажется скоротать время за кружечкой чая или кофе с неплохой выпечкой. А готовили у них очень неплохо, ведь, и рабочие, и директора с инженерным составом, питались все из одного котла.
На ознакомление с посланием великого князя Александра Михайловича ушло не более десяти минут, пять из которых он продирался через хитросплетения высокого слога. Наконец, добравшись до конца письма и его сути, Алексей удивленно хмыкнул - похоже, где-то вскоре собиралась начаться очередная заварушка, поскольку иной причины просить организовать переподготовку ряда гражданских летчиков по разработанной для готовящегося к скорому образованию Императорского Военно-Воздушного Флота методике в приложение к заказу на четыре дополнительных аэроплана, не было. Также в письме предлагалось скорейшим образом предстать пред светлы очи великого князя для приватной беседы и последующего знакомства с будущими учениками.
