— Испугалась?
— Нет, я же тебе говорила, что грузовиков теперь не боюсь.
— Ты видела, что это грузовик?
— Нет, не видела, но я чувствовала и знала, что Игорь все сделает нормально.
— Ты знаешь имя Консула? — внутри что-то кольнуло.
— Я же к тебе не первый год бегаю, со мной половина твоих соседей познакомились в лифте.
Вернулся Консул. Тяжело дыша, как после подъема в гору, он сел за руль и стал всматриваться в туман, становившийся все ярче. От этого света я закрыл глаза. В левом виске снова стал стучать сосудик, в ухо задышал невидимка, глаза заполнились пылью. Я вспомнил, как болел корью, метался в жару и как больно было смотреть на свет. Хотелось забиться в спокойный угол, чтобы кто-нибудь положил на лоб мокрое полотенце и сказал, что это все скоро пройдет. И главное, чтобы двери были обязательно закрыты на все запоры. Только так можно скрыться от окружающего непонятного, что сильнее нас, что готово походя уничтожить нас, как мы раздавливаем букашку на летней дорожке, не замечая этого.
Кажется, Консул испытывал нечто похожее. Он завел двигатель, развернул машину, нажал на газ, и мы понеслись назад. Почти сразу затих стук в виске, а туман перестал слепить глаза.
— Вот это правильно! — вдруг сказала Наташка. — Пока я спала, вы проскочили поворот на дачу. Я чувствую, что без моих указаний вы тут будете долго плутать.
— Ты что, знаешь, где мы находимся? — я удивленно посмотрел на нее. Наташка закуталась в плед и хитро улыбалась.
— Конечно, вы с резвостью необычайной доскакали почти до Кубинки, а наш поворот на 52-м километре.
— Так ты же спала? — от удивления я раскрыл рот.
— Отстань от нее, — хрипло сказал Консул. — Она теперь много чего знает. Это ваш поворот?
Слева был заметен просвет среди сосен, куда уходила узкая дорога с потрескавшимся асфальтом. Мы свернули, машина остановилась под большим деревом, и Консул заглушил двигатель. Было слышно, как капает вода на крышу.
— Мне надо подумать, — сказал Консул и вышел из машины.
Я глубоко вздохнул и почувствовал, что внутри разлилась теплота, как после рюмки водки, выпитой на голодной желудок. Наташка сказала, что голова у нее больше не болит, открыла сумку и стала натягивать джинсы. От этой мирной картины мне стало совсем спокойно. Казалось, не было этой кошмарной ночи, не было пустого магазина, не было гонки в сером безмолвии, не было грузовика, а была только обычная дорога на дачу, пусть в тумане, пусть таким ранним утром, но это было все знакомо и привычно.
— А на даче нас Стас ждет, — сказала Наташка, застегивая пуговицы на своей кофточке. — Если мы туда через пятнадцать минут не приедем, то он поедет нас искать.
Я не стал спрашивать, откуда она знает про Стаса — в ней что-то изменилось, от Наташки исходила некая уверенность, которой не было еще вчера. Я чувствовал, что она уже не будет мучиться, решая, сколько кусков сахара надо положить в термос, брать или не брать с собой зонтик, какого цвета футболку ей надеть с красными брюками, и постоянно интересоваться, что мы собираемся делать в ближайшие полчаса. Вот сейчас она надевает кроссовки, мурлычет себе под нос какую-то песенку и мурлычет правильно, не фальшивя, как обычно. Она даже не ворчит, что я не захватил ее носки и лифчик, взял не белые кроссовки, а темно-серые, которые она надевала только, когда нам предстояла прогулка по грязным лесным дорожкам.
— Садись за руль! — Консул просунул голову в машину. Он явно повеселел и даже чему-то улыбался. — Ты тут все повороты знаешь, мы так быстрее доберемся.
Сначала дорога петляла по сосновому лесу, потом через поля, заросшие пожелтевшей травой, потом стали появляться заборы и ворота дачных кооперативов с названиями, напоминающими застойные времена. Наши ворота были гостеприимно распахнуты. Я аккуратно повернул и проехал мимо узорчатых створок, недавно покрашенных зеленой краской. Под колесами зашуршали мелкие камушки, которыми были засыпаны бесчисленные ямы от больших грузовиков, привозивших землю, песок, удобрения и другие важные грузы для рьяных любителей молодой редиски.
Около покосившегося забора стояла старая «шестерка» Стаса. Забор и «шестерка» очень гармонировали — они были ровесниками. Я помню тот день, когда Стас купил машину. Он приехал ко мне на дачу и тут же был вовлечен в увлекательную работу по выкапыванию ям для столбов. Потом мы с ним пили пиво, а Стас рассказывал про гаишника, который не смог дунуть в свой свисток, когда он сделал разворот через две сплошные в метре от ошалевшего обладателя свистка. Теперь забор и Стасова машина постарели, но выглядели еще бойцами, готовыми служить своим хозяевам долгие годы.