— Ты понимаешь, что происходит? — спросил я, не выдержав молчания.
Консул сделал вид, будто не услышал моего вопроса. Он смотрел на улицу, где молнии сверкали уже практически непрерывно, заливая весь подъезд мерцающим голубым светом. Ветер усилился и с воем стал проникать сквозь щели входной двери. Консул в несколько затяжек докурил сигарету, бросил ее на пол, придавил ботинком и произнес:
— Хреново все!
— А что хреново?
— У тебя сотовый работает? — спросил он, как будто снова не расслышав мой вопрос.
Я вынул телефон и посмотрел на экран. Батарейка была заряжена, но сигнала не было. Странно, в подобных случаях должны были включить аварийные генераторы. Ну что за бардак! Связь в таких ситуациях — это первое дело! Консул как будто прочитал мои мысли.
— Некому включать аварийки, и машин никаких на улице нет. И еще — посмотри на окна!
Напротив нашего подъезда стоял пятиэтажный дом, в котором все окна были темны. Никто не зажег свечку, не ходил по комнатам с фонариком, дом выглядел мертвым.
— Теперь ты понял, «писатель»? — спросил Консул и жестом попросил у меня еще одну сигарету.
Писателем он стал называть меня после того, как я обмолвился, что хотел бы написать философский роман. Называть меня физиком он отказывался, говоря, что физика — это один из способов дурить простой народ и получать за это хорошие деньги. Все полезные изобретения сделаны инженерами, а физики только пишут заумные формулы. Вообще Консул был темной, но незаурядной личностью.
— У тебя дома жратва есть? — спросил он, когда я закончил разглядывать пятиэтажку.
— Борщ есть, пельмени, два яйца, сыра немного… — начал перечислять я.
— Красиво живешь, но это не годится! Ладно, поедем в магазин, отоваримся!
— Магазин? — удивился я. — Думаешь, супермаркет работает?
Консул хмыкнул, продолжая рассматривать дом напротив.
— У меня соседи спят как-то странно, — продолжил я. — Пытался разбудить, но они как мертвые. Пульса почти нет. Надо бы врача вызвать.
Консул молчал.
— Может ты поможешь их на улицу вынести. Не дай бог дом рухнет.
Консул пожал плечами и медленно вымолвил:
— Не рухнет, дом гибкий, поскрипит, но выстоит. А вызвать «скорую»… Сегодня всем врачам тоже нужна помощь. Ладно, я потом все объясню. Поедешь со мной в магазин? Это сейчас важнее.
Он кивнул головой на дверь и пошел к своей «субаре». Натянув капюшон куртки, я побежал за ним.
В машине быстро стало тепло. Разноцветные лампочки на панелях и гудение мотора успокаивали. Было приятно, что хоть что-то работает среди мертвого города. Мы ехали по осевой, фары освещали только несколько метров дороги, дворники еле справлялись с потоками воды на ветровом стекле, но Консул уверенно вел машину на вполне приличной скорости.
— Интересно, куда подевался наш Карацупа? — спросил я его.
— Мне это не интересно! — буркнул Консул. — Мне интересно, куда подевалась милиция? Это сейчас для нас важнее.
Двери нашего супермаркета были открыты. Мы вошли в темный торговый зал, где пахло бытовой химией и фруктами.
— Давно я тут не был, — сказал Консул. — Где здесь фонарики?
Фонарики и батарейки мы нашли около кассы. Консул выбрал самый мощный, ходить по магазину стало легче, но длинные тени от полок создавали ощущение нереальности происходящего.
Тележка наполнялась быстро. Консул уверенно швырял в нее упаковки с питьевой водой, сигареты, консервы, банки с кофе, пачки сухарей и палки копченой колбасы. Он брал только «долгоиграющие» продукты. Я катил тележку, освещал фонариком полки и думал о Наташке.
— Консул, — сказал я ему, — мне надо сгонять на Новослободскую.
— Женщина? — поинтересовался он безразличным тоном.
Я кивнул.
— Надо выбираться из Москвы, — сказал он. — И как можно быстрее, — добавил он после небольшой паузы.
То, как Консул это сказал, звучало как приказ. Я хотел спросить его почему, но он поднял палец, попросил подождать его и отправился вглубь магазина в хозяйственный отдел. Вернулся он с канистрой, воронкой, отрезком шланга и маленьким топориком.
— Я уже наездился сегодня вечером, — сказал он. — Полбака осталось.
Положив все в тележку, он спросил:
— Где она живет?
Услышав, что около Новослободской, он кивнул, запрокинул немного голову и начал бормотать: «Туча пришла с юга, север закрыт, восток я не люблю…»
— Это почти по пути, — обратился он ко мне. — Но обратно домой я тебя не повезу. Выбирай — остаешься с ней, или вы оба едете со мной. Но вот только…
Он посмотрел мне в глаза и умолк.
— Я не могу никуда уехать, если не буду знать, что с ней, — сказал я.
— С ней все нормально, — сказал Консул. — Она прекрасно спит в своей постели, и ей снятся чудесные сны про принцев, завернутых в алые паруса.
— Откуда ты знаешь? — удивился я.
— Ты своих соседей видел? Теперь все такие.
Тут он на секунду замолчал, потом, как бы нехотя, сказал:
— Кроме нас с тобой.
— Ты что-то понимаешь? — спросил я.
Консул покачал головой.