— На здоровье. Если у меня когда-нибудь будет собственный дом, я хочу в саду такое же дерево. Наверное, мне надо купить этот дом. Другого такого дерева просто быть не может. Впрочем, я бы с радостью поискала. Но если бы это дерево было у меня, я была бы счастлива вовеки. Будь у меня это дерево, я бы ничего другого и желать не могла.
Нацуко улыбчива от природы, как Люси уже упоминала, но во время этой краткой передышки от нашей тесной конторы ее улыбка распространилась на все лицо — рот, глаза, скулы, нос и подбородок. Даже подкрученная челка стала какой-то особо пружинистой. Думаю, это оказалось заразительно, потому что при возвращении в контору походка моя была чуточку пружинистей.
Инвалидно-кресельный перевод я закончила за день до крайнего срока. Отправилась домой и позвонила Тэйдзи, надеясь скоро с ним свидеться. Он подойти к телефону не мог. Занят — и будет работать в ресторане каждый вечер ближайшие две-три недели. Я была горько разочарована. Гадала, вправду ли он так занят или до сих пор дуется на Люси, копавшуюся в его коробках и смотревшую его фотографии. Или Сачи. Может, я каким-то образом вернула ее, выудив с ее места посреди коробки на свет? Может, он теперь с Сачи или думает о ней?
Или я несправедлива. Какое-то время я была неподдельно занята на работе. Нет причин, почему бы и Тэйдзи не должен вкалывать что есть сил. Я сидела у себя в квартире, чувствуя скуку и одиночество и стараясь не думать о Джонатане и Фелисити или о Мириам в ее старом-престаром кресле с яблочным пирогом. И раздумывала, звонить Лили или нет.
И тут телефон ожил. Это была Лили. Звонила, чтобы сообщить, что уезжает из Японии в конце месяца.
— Почему?
— Мне здесь не место. Я должна вернуться домой и повернуться к своей жизни лицом. Мне надо вернуться в медицину. Барменша я совсем никакая. Все идет сикось-накось.
— А как же Энди?
— Может, не напорюсь на него.
— Конечно, напорешься. Что ты такое толкуешь? Ты же не хочешь вернуться прямо в гущу проблем, от которых сбежала, так?
— Может, я требовала от него слишком много, — произнесла она негромким, чуточку расхлябанным голосом. — Я малость скучаю по нему. Я была в полном порядке, пока не думала о нем, но теперь думаю, и он снова не выходит у меня из головы. Вдруг такая тоска взяла по родине, и хочу вернуться. Токио никогда не станет мне домом.
— Как хочешь. — Грохнув трубкой, я даже не поняла, с чего вдруг так расстроилась. Меня-то это не касается. Мне бы радоваться, что сбыла ее с рук.
Правда в том, что я привыкла к ее постоянному присутствию. Она заставляла меня почувствовать себя компетентной старожилкой Токио, умницей. И что-то еще. Оставаясь ночью в одиночестве и закрывая глаза, я всегда вспоминала момент, когда оступилась на горном склоне, и острую боль в лодыжке. Это воспоминание вело к более потаенным мыслям обо всех людях, которых я утратила, о катастрофах, которые навлекла. А затем от прикосновения пальцев Лили мне становилось лучше. Ее теплые сестринские руки убаюкивали меня и всегда были рядом, если я вдруг упаду снова. Я не хотела ее отъезда.
Но мной двигал не только чистый эгоизм. Я огорчилась за Лили из-за ее возвращения в Халл и к Энди, ибо Люси не может услышать план другого человека, не прожив его в своей голове. Однако как я ни вывихивала мозги, Энди и Лили неудержимо влекло к неприглядному концу. Лили отведала воли, а возвращение в плен ни к чему хорошему не ведет. Нет, план плохой, и целью Люси стало удержать Лили в Японии — хотя бы еще чуть-чуть.
Мне в голову пришла идея. Идея о месте. Может ли быть лучшее место в Японии для посещения Люси и Лили, чем то, о котором я только что подумала? На этот суровый северный остров веками ссылали преступников и политически неблагонадежных. Идеальное место для двух современных изгнанниц. Я перезвонила ей.
— Поехали со мной на остров Садо.
— Куда?
— Это остров в Японском море. Мне всегда хотелось там побывать, и теперь я собралась. Пожалуйста, поехали со мной. Это красивое место, я о нем читала, с массой храмов и чистым синим морем. Госпожа Като, моя подруга, игравшая на альте, была оттуда родом, и с той поры мне хотелось его посетить. Мы могли бы провести время и в Ниигата, в горах, если захочешь. Ты не можешь уехать из Японии, пока не побываешь где-нибудь, кроме Токио, а убогий холмик, на который мы вскарабкались под Яманаси, не в счет.
— Что ж, когда?
— Через месяц. На длинные выходные.
— Это далеко?
— Да, довольно далеко. Потому-то мы туда и отправимся. Это далеко от Токио.
— Очень соблазнительно. Но разве ты не хотела бы отправиться туда с Тэйдзи?
— Не знаю. — Я и правда не знала. — Не могу представить его за пределами Токио, но он может захотеть. Но пока не будем об этом, как насчет тебя?
— Пожалуй, я бы хотела. Да, поеду.
— Значит, решено. И не вздумай покинуть Японию раньше чем через месяц.
Я положила трубку, довольная собой.
— Тэйдзи, я хотела бы кое-что сделать. — Я нажала кнопку на его CD-плеере, чтобы запустить музыку, которую он любил слушать, — электронный джаз. — Хочу пойти с тобой на вечеринку.
