Я думал об этом всю дорогу до площади и не мог найти ответа. Мысли путались, тонули в городском шуме. Повозки грохотали, подпрыгивая на неровной мостовой, голоса и шаги сливались в неразличимый гомон, утренний гонг расходился над городом, словно волна. Брусчатка была холодной, осеннее солнце не согревало ее.
Лаэнар спрашивал о чем-то то меня, то Ниму. Я отвечал, иногда невпопад, и Нима смеялась.
У ворот я остановился, собираясь произнести привычные слова: назваться, поручиться за своих спутников, но гвардейцы расступились, пропустили нас во двор.
– Поторопись, тебя ждут, – бросил один из них мне вслед.
Построение уже завершилось, но двор был черным и серым от офицерской формы. Толпа заслоняла от меня лодку – она стояла на опорах, у дальней стены. Но никто не мог скрыть песню полета – с каждым моим шагом она становилась все громче, звала в небо.
– Эли!
Я обернулся.
Джерри подбежал ко мне, кивком указал наверх, спросил:
– Идешь туда?
Я не успел ответить. Джерри нахмурился, поудобнее перехватил ружье – будто ждал нападения и был готов открыть стрельбу – и сказал:
– А, еще не слышал?.. Мне велели отыскать тебя, беги во дворец, в главный зал. Сейчас там будут послы врагов.
Я понял, что он не шутит.
– Найди Рилэна, – велел я. – Готовьте лодку.
Нима стиснула мою руку.
– Я останусь с тобой. – Ее слова вырвались одним выдохом и затихли.
Нима никогда не училась сражаться, не пела разрушительные песни. Но она смотрела сейчас так встревоженно и упрямо, что я не смог возразить.
– Стань незаметной, – сказал я ей.
Нима улыбнулась и запела – еле слышно. Песня теней потекла, сплелась с ее дыханием. Нима словно растаяла – стала бликом света, неясным отражением, тенью среди теней.
– Что делать мне? – спросил Лаэнар. – У меня нет оружия.
Мне некогда было думать.
Я бегом пересек двор, добрался до лодки. Ее напев вспыхнул, зазвенел под моими ладонями.
– Мы полетим, – пообещал я ей. – Но позже.
Шар лежал на дне лодки, никто не трогал его со дня прилета. В хрустальной глубине не было сейчас ни звука, ни света, словно в простой безделушке, лишенной магии.
Я осторожно поднял шар, протянул Лаэнару и сказал:
– Не выпускай из рук.
В темном полуподвальном переходе, соединяющем внешнюю крепость с дворцом, ждал гвардеец. Он повел нас наверх – по широкой лестнице, застеленной коврами. Я не видел ни придворных, ни вечно снующих слуг, зато на каждом этаже у каждой двери стояла стража.
Мы шли, и гвардеец рассказывал: они появились рано утром, возникли прямо во дворце из ниоткуда, назвались послами магического народа, требовали отвести их к королю. Они безоружны, а во дворце сейчас один из верховных всадников, поэтому король согласился.
Гвардеец говорил торопливо и сбивчиво и поминутно оглядывался, словно боялся погони. Встретившись взглядом с Лаэнаром, он замолкал, а Ниму не видел – песня теней скрывала ее, ковер заглушал шаги.
Мы миновали последний пролет лестницы, стражники расступились, пропустили нас в главный зал.
Потолок был так высоко, что я мог бы взлететь. Распахнутые окна смотрели на восток и на запад, и в них было видно лишь небо. Сотни людей стояли вдоль стен и ждали: придворные, гвардейцы и городская стража. Воздух гудел от напряжения и голосов.
В торце зала на возвышении сидел король. На коленях у него, словно знак власти, лежало ружье, позолоченное, старинное. Солнечные искры вспыхивали на причудливом узоре приклада, сияли на диадеме и ожерелье. Справа от короля сидел его сын, слева – дочь. Близнецы, вся страна отмечала их день рожденья, и этим летом им исполнилось восемь.
Опасно приводить детей на собрание, где будут враги.
Король заметил меня, кивнул, и я направился к трону. Лаэнар не отставал от меня ни на шаг, шар в его ладонях по-прежнему был прозрачным и тихим.
– Эли! – Кто-то сжал мое плечо, и я оглянулся, узнал Кергена. – Я думал, ты в Роще!
Здесь были и другие советники, одетые, словно на праздник – шелк, драгоценности, цветы в волосах. Всадник, не поверивший мне на совете, тоже стоял неподалеку: серый плащ струился, заслоняя крылья, и в воздухе таял едва различимый привкус горького дыма.
Король поднял руку. Шелест голосов прошел по толпе, как волна, и все затихли. Стражники расступились, распахнули дальние двери, и в зал вошли послы врагов.
Толпа шелохнулась, отхлынула к стенам. Послы двинулись по открывшейся дороге – четыре фигуры в черном – и остановились в нескольких шагах от трона.
На миг мне показалось, что они неотличимы друг от друга и похожи на Лаэнара, но повзрослевшего на десять лет. Но нет – они были разными, просто все четверо темноволосые, бледные, в черной одежде. Я попытался уловить их песню, звук чужого волшебства, но тишина была оглушительной, затишье перед грозой. Я не услышал ничего.
Один из послов шагнул вперед, взглянул на короля, на придворных, застывших возле трона, и заговорил:
– Шестьсот лет назад вы приплыли. Вы напали на нас, не объявив войну. – Голос врага, спокойный и легкий, летел над толпой. – Вы победили тогда. Сегодня мы объявляем войну вам.
