Собственно, так Куохтли о существовании наёмников и узнал. В тот день он, конечно же, истово клялся офицеру, что не собирается ни в какие наёмники и желает связать с армией свою жизнь до тех пор, пока не отправится на Священную войну и не вернётся оттуда миллионером. И если офицер возьмёт его в рекруты, то он обязательно поделится с ним своим богатством, когда вернётся. Офицер, оказавшийся заместителем начальника штаба полка, недолго посмеялся, но в армию Куохтли всё-таки взяли. Когда он подписывал контракт, вместе с основным текстом ему выдали приложение, в котором было зафиксировано желание Куохтли передать замначальнику штаба полка половину от всей суммы, которая будет заработана в ходе боевых действий Священной войны. Куохтли подписал приложение, не раздумывая, о чём стал очень жалеть позже, когда поумнел. Но жалей или нет, а дело уже сделано.
Армейская служба протекала уныло и однообразно, и спустя пару лет стало ясно, что перспектив в армии у Куохтли не больше, чем дома на плантации. С той лишь разницей, что батрачество – это на всю жизнь, а армейская служба закончится отправкой на Священную войну, где его убьют Сияющие. О Сияющих ходили совершенно жуткие слухи, один страшнее другого, и если хотя бы половина из них соответствовала действительности, то выходило, что шансов выжить у Куохтли нет. Особенно потому, что он ничего опасного собою не представлял. Служить его определили в бригаду боевых роботов, здоровенных, невообразимо мощных высокотехнологичных махин, напичканных электроникой и суперсовременным оружием. Каждая из почти стотонных боевых громадин являлась эдакой мини-армией на стальных лапищах и имела колоссальную разрушительную силу и огневую мощь. Вот только Куохтли в бригаде занимал должность помощника механика, самой высокотехнологичной обязанностью которого была мойка, очистка и уборка роботов вкупе с утилизацией сопутствующего этому занятию мусора.
Он понял, что имеет все шансы сидеть за рулём погрузчика, сжимать рукояти уборочного инструмента или полировочного аппарата до самой отправки на Священную войну, на которой его ремонтную базу бесславно сожгут какие-нибудь Светлые. А если даже и не сожгут, то особых подвигов, за которые положены миллионы, на его счету точно не будет. Осознав сей печальный момент, Куохтли принял решение действовать. И надо сказать, что это решение явилось переломным моментом в его жизни. Он потратил все свои сделанные за два года нехитрые накопления на подарки кадровикам, и пусть не сразу, но сумел организовать свое повышение в ремонтном батальоне до должности механика. Командир рембата был очень недоволен решением начальства, навязавшего ему бесполезного механика, не являвшегося специалистом, и Куохтли смог удержаться на должности лишь благодаря тому, что первые три зарплаты почти полностью отдавал комбату в знак своего глубокого уважения. Это сработало, и комбат сменил гнев на милость. Куохтли отрядили к видавшему виды сержанту, старожилу рембата и отличному механику, дабы тот хоть чему-нибудь обучил бесполезного болвана.
С тех пор дела пошли гораздо интереснее. Куохтли изо всех сил старался изучить профессию и ради вникания в тонкости проводил в ремонтных ангарах всё своё время, отказавшись от отдыха и личной жизни, которой всё равно и так не было. Через три года он знал устройство всех боевых роботов полка как свои пять пальцев, и старый сержант без опасения доверял ему выполнять за себя сложную работу, отправляясь в полковой кабак. Посиделки за выпивкой сержант очень любил, посему рвением Куохтли был чрезвычайно доволен. Он даже походатайствовал перед командиром рембата, и Куохтли направили на один из заводов-изготовителей на курсы повышения квалификации. Там перед ним впервые замерцала призрачная надежда воплотить в жизнь свой непростой план – стать робовоином, оператором боевого робота. Сверхсложными высокотехнологичными и очень дорогостоящими боевыми машинами управляли только офицеры, для этого требовалось соответствующее образование, которое стоило денег, причём в условиях бума частных военных компаний – немалых. Но шанс всё же был.
