Но, тем не менее, руководствуясь молчаливым приглашением Хью, она направилась к входной двери, словно бы в трансе поднялась на крыльцо и зашла внутрь.
В доме царила полная тишина, будто посреди ночи.
Минуя узкий коридор, она прошла мимо залитой солнцем кухни, в которой впервые опрашивала Хью, а потом – мимо пыльной гостиной. Ее взгляд зацепился за неопрятный диван, заваленный продавленными подушками и покрытый лоскутным одеялом, свисавшим до пола. Хью явно спал на нем, поняла она, и что-то в открывшемся ее взору виде выбило ее из колеи, так что у нее защемило сердце.
Половицы стонали под ее шагами. Она взобралась по лестнице, проводя рукой по деревянным перилам. Они нагревались под ее ладонью, словно живые.
В конце коридора, пройдя мимо маленькой ванной, она нашла спальню.
Кровать с основанием из кованого железа пребывала в беспорядке, подушки на ней отсутствовали. Две антикварные рамки для фотографий с узорчатым орнаментом лежали лицом вниз на прикроватном столике, из-под которого выглядывала пара изношенных ботинок. Переведя взгляд на свои туфли, Скалли вытянула ботинки наружу за шнурки, в процессе заметив ручку чемодана. Не дав себе времени передумать, она бросила ботинки на кровать, скинула туфли и отпихнула их в сторону.
Чувствуя себя виноватой, она выдвинула средний ящик комода. Верхние предназначались для нижнего белья, и она сомневалась, что вынесет вид хлопковых или кружевных трусиков. Ее догадка подтвердилась: она наткнулась на стопки аккуратно сложенных рубашек, джинсов и брюк. Как можно осторожнее покопавшись в них и обнаруживая в процессе спрятанные между фланелью и топиками мешочки с розовыми и лавандовыми лепестками, она выбрала пару поношенных джинсов и мягкую джинсовую рубашку.
Сбрасывая свой костюм, она смотрела на лежавшие лицом вниз фотографии на столике.
Рубашка и джинсы Анны висели на ней, так что ей пришлось поискать пояс. Оборачивая потертый кожаный ремень вокруг бедер, она случайно глянула на себя в зеркало и поморщилась. Боже, она была худой – бессмысленно это отрицать. Она выглядела слишком бледной, с впалыми, лишенными блеска глазами. Она поджала губы и распустила убранные за уши волосы.
Фото в рамках привлекли ее внимание, и на этот раз искушение побороть не удалось. Она приподняла край одного из снимков. На нем изображался Хью, моложе и гораздо более гибкий, чем сейчас, прислонявшийся к живой изгороди на фоне изумрудных холмов и обнимавший двух одинаковых черноволосых девочек-подростков по обе стороны от него. У них был тот же обезоруживающий взгляд, те же аристократические скулы. Его сестры, по ее предположению.
Второй снимок был идентичен тому, что она видела в офисе. Анна прижималась к нему, ее безмятежная улыбка была обращена к нему одному. Стекло рамки треснуло пополам – ее либо с силой опустили на столешницу, либо уронили.
Скалли поежилась, подумав о теле Анны в поле. Она подняла фотографию и провела пальцем по лицу Анны, размышляя о ее безыскусной красоте и ужасном, одиноком конце.
А потом… вновь…этот странный выплеск энергии.
Слабое свечение, тень, ощущение, различимое краешком глаза.
Нет, это просто глупо с ее стороны. Скалли положила фотографию обратно, решительно отказываясь оглядываться по сторонам. Вместо этого она сложила одежду, аккуратно поместила ее на кровати, села на матрас и начала надевать ботинки Анны.
Плотно зашнуровав их, она выглянула в окно поверх крыши веранды и увидела Хью. Опустив голову, он лил на нее воду из садового шланга, разбрызгивая ее во все стороны и протирая лицо свободной рукой. Красная фланелевая рубашка в клетку висела на перилах крыльца, накрывая кусты розмарина и шалфея. Закончив умываться, он подобрал ее и, просунув мускулистые руки в рукава, закатал их.
Странное ощущение не отступало. Скалли встала, подобрала пистолет и заправила его в штаны на пояснице.
***
– Все нашла? – спросил Хью, встретив ее на крыльце. Капля воды стекала по изгибу его лба. Он тряхнул головой и провел рукой по волосам, пригладив их.
– Да, спасибо, – поблагодарила она. Напряжение покинуло ее, и она вздохнула. Хорошо было оказаться на улице. Тут она не чувствовала, что за ней… наблюдают.
– Ну, тогда пойдем, – сказал Хью, направляясь к сараю в соседнем поле. – Представлю тебя лошадям.
Боже милостивый, во что она ввязывается?
Скалли последовала за ним к сараю, сильно нуждавшемуся в покраске. Хью провел ее сквозь открытые двери, через которые проникал заливавший солому солнечный свет. Изнутри раздавалось фырканье, возбужденное тихое ржание, шарканье ног.
– Тише, тише, – успокаивающе произнес Хью, подойдя к большому бурому коню в загоне. Стоявшая позади них лошадь поменьше, покрытая белыми пятнами, резко махнула хвостом.
Скалли последовала за Хью, понемногу привыкая к смене освещенности. Конь перед ними был прекрасным созданием с толстой изогнутой шеей и блестящей каштановой гривой. Хью повернулся к Скалли.
