– Наши сны, – возразила Скалли, – вызваны пониженной организационной активностью нашей префронтальной коры во время фазы быстрого сна. Сны просто… результат случайных неврологических функций, перерабатывающих умозрительные модели, возникающие в течение дня. Они ничего не значат.
Хью перевел на нее взгляд.
– Вот как?
Скалли моргнула и отвернулась. Несколько минут они просидели в молчании, смотря на закатывающееся солнце.
– В участке ты упомянула… ты упомянула, что потеряла кого-то. Трагично, внезапно, – тихим, интимным голосом продолжил Хью. – Кто это был?
Скалли провела пальцем по грубой ткани джинсов Анны. Они с Хью вполне могли оказаться последними людьми на земле: никто бы их не услышал. И, несмотря на дискомфорт, который она изначально ощутила в его присутствии, он постоянно доказывал, что добр, мягок и достоин ее доверия.
Небеса были бескрайними и честными – негде спрятаться, даже если бы она и захотела.
– Моя сестра Мелисса, – тихо ответила она. Хью развернулся к ней лицом. Небо быстро становилось расплавленно-красным, придавая его грубому угловатому лицу оттенок цвета меда. Он молча ожидал продолжения.
– Ее убили. В моей квартире. Они приняли ее за меня.
Хью недоумевающе сдвинул брови.
– … Они?
– Они, – отозвалась Скалли. Хью не стал настаивать на пояснении, но протянул руку и легко, хотя и несколько колеблясь, взял ее ладонь в свою. Она чуть напряглась, но потом расслабилась, когда поняла, что он просто повторяет ее жест в закусочной. Он просто пытался утешить ее. Просто пытался быть ее другом. Несколько секунд спустя Скалли продолжила: – Они застрелили ее в голову, в упор, и оставили пистолет… а Бюро закрыло дело, несмотря на все мои усилия этому воспротивиться.
– Мне очень жаль, – сказал Хью. – Правда жаль. – Его большой палец принялся выписывать маленькие круги по ее ладони.
Скалли провела языком по губам, увлажняя их.
– Спасибо.
– Но, эм… не могу сказать, что это придает мне надежду в отношении раскрытия дела Анны, – мрачно заметил он. – Сказанное тобой не вселяет уверенность в Бюро, особенно, если идет из уст работающего там человека.
– В том случае были… были смягчающие обстоятельства, Хью. Личные обстоятельства. Могу заверить тебя, – пообещала Скалли, – что я буду делать все, что в моих силах, чтобы дело Анны не постигла та же судьба, что и дело Мелиссы.
Хью склонился ближе, убрал волосы с ее плеча и коснулся шеи в том месте, где ее поранил ворон. По ее спине прошла волна дрожи.
– Ты уверена, что с тобой все нормально, Дана?
– Я в порядке, – настаивала она, но ее голос надломился при этих словах, и она ощутила, как ее защитные стены начинают рушиться. Хью находился близко – настолько близко, что она ощущала его дыхание на своей щеке, чувствовала его запах и исходящий от его тела жар. – Вообще-то, нет, – просто сказала она. – Я умираю.
Хью отодвинулся, явно сбитый с толку.
– Нет, любовь моя, ты будешь… ты остановила…
– У меня исключительно редкая форма рака, Хью. Неизлечимая.
– О, Дана… – выдохнул Хью, сильнее сжимая ее руку в своей. – О… – Он нежно провел пальцами по ее щеке. – Какая жалость, – прошептал он. – Какая трагедия.
– Хью…
– Не могу не спрашивать себя… если бы я встретил тебя… раньше, до всего этого. Я не имею в виду… – Он сделал глубокий вдох. – Я просто хотел… поблагодарить тебя за то, что ты на моей стороне. За то, что слушаешь меня. – Хью снова дотронулся до ее бинтов, всматриваясь в ее лицо. – Это проклятье… что бы это ни было… откуда бы оно ни исходило, и связано ли оно с Рианнон или… думаю, оно затронуло тебя из-за… из-за той связи, что между нами есть.
– Связи? – тихо спросила Скалли.
– Не притворяйся, что не почувствовала ее в тот же миг, как мы увидели друг друга. Это что-то прекрасное, Дана, что-то настоящее. И нападениям подвергается то, что я… я имею в виду, мое домашнее хозяйство, зернохранилища. И Призрак, и моя дорогая Анна, разумеется…
– И теперь я.
– И теперь ты. Просто… пожалуйста, будь осторожна. Я не жду… не надеюсь… но буду спокоен, зная, что ты в безопасности. Даже если это означает отъезд из этих мест, позволяющий проклятью и дальше делать свое дело. Даже если оно прикончит меня. Господь знает, я этого заслуживаю.
– Я не уеду, пока мы не добьемся справедливости для Анны.
Она положила их сцепленные руки на траву между ними, и они молча наблюдали за тем, как истекающее кровью солнце закатилось за горизонт, придавая небесам гранатовый оттенок.
***
Ветер был пропитан этим.
Это был запах охоты, преследования, дергающегося кролика у него в зубах. Сочной и живительной сладости крови у него во рту. Это смочило его зубы густой, вязкой слюной, заставило напрячь задние лапы и сделало язык тяжелым от жажды.
Одна из фигур повернула плоское белое лицо в его сторону, и хотя расстояние было большим, он знал, что его заметили. Он прижал уши в предупреждении, вопросительно, и существо отвело взгляд, повернувшись обратно к своему более низкому собрату.
Койот в последний раз понюхал воздух, открыв рот. Он смотрел, как четыре фигуры собрались и удалились прочь. И хотя его желудок был пуст, он не последовал за ними.
