– Нет, Фокс. Мы с матерью определенно не были одним и тем же человеком. Не знаю, как это работает, и почему Бишопы до меня обзаводились дочерьми. Они у них просто были. До меня. У меня никогда не было детей. И кажется, мне уже поздно рожать.
– Так у вас… нет идей по поводу того, почему вы никогда не забеременели?
– О, у меня есть идеи, могу вас уверить. Мы все платим цену за преступления, которые совершили.
– А вы совершили преступление, Рианнон? – понизив голос, спросил он.
– В глазах матерей, да. – Она разгладила платье на коленях. – Так что род Бишопов закончится на мне, – добавила она. – Или, по крайней мере… мне так казалось, пока мои девочки не пришли ко мне. Пришли домой.
– И вы их обучили.
Рианнон улыбнулась.
– Мэрион и Анна несут в себе гораздо больше, чем я – в себе. Я думала, что матери не сочтут возможным даровать им… я думала, способность разделится каким-то образом, но этого не случилось. Она удвоилась.
– Способность?
– Анна была не такой ответственной, как Мэрион, – вздохнула Рианнон. – Мэрион принадлежит к культуре и сообществу, в которых к подобному относятся несколько серьезнее. Но меннониты… Анна была опьянена силами, которые внезапно получила, независимостью, которую они ей дали.
– Особенно учитывая детство с таким братом, как у нее, – вставил Малдер, лихорадочно перебирая в уме старую справочную литературу, фольклор – все, что он мог прочитать, увидеть или услышать по данной тематике. Ему пришлось заставить себя успокоиться, заставить себя не забрасывать ее вопросами. Она впускала его в свой тайный мир, и ему не хотелось облажаться.
– Да, особенно вынеся жизнь с Авелем, – согласилась она. – Она сделала так, чтобы он не мог приходить в этот дом и в закусочную, когда она работала. Он мог подходить к подъездной дорожке, но не дальше.
Малдер кивнул, затаив дыхание, и попробовал собраться с мыслями.
– … Рианн…
– … Она больна, верно? – спросила Рианнон.
Он удивленно моргнул.
– Я почувствовала это, когда мыла ей волосы этим утром. Я почувствовала это внутри нее.
Малдера охватила внезапная отчаянная надежда.
– Вы можете… вы можете что-нибудь сделать? Можете помочь ей?
– Боюсь, что нет. Извините.
– Хизер… из закусочной… рассказала мне историю о ребенке, который…
– Я не моя мать.
– Это из-за вашего… как вы это назвали, преступления?
Она открыла рот, но потому как будто передумала и вновь его закрыла.
– Фокс, – после долгой паузы продолжила она, не отрывая взгляда от медленно опускавшегося за горизонт солнца. – Мне кажется, я знаю, что происходит и почему, и мне кажется, я знаю, как это остановить. Но вы должны помочь мне, понимаете? Ничто не должно мне помешать.
– Не уверен, что смогу это сделать, Рианнон, – отозвался он. – У меня есть определенные обязательства, протокол, которому я должен следовать, напарник, перед которым отвечаю.
– Если вы хотите обеспечить безопасность Даны, выбора у вас нет. – Рианнон выпрямила ноги, забрала у Малдера нетронутую тарелку и встала. – Оставайтесь поблизости от «Брыкающейся лошади». Здесь она будет в безопасности.
На дороге вдалеке в небо поднялось облако пыли, предвосхищая возвращение Скалли. Даже от дома он видел яркое пламя ее волос сквозь ветровое стекло.
– А вот и она, – сказала Рианнон. – И Фокс?
Он поднял на нее взгляд. Солнечный свет струился вокруг нее, создавая сияющий ореол.
– Держитесь подальше от моей башни.
20:57
Скалли провела пальцами по теплой шелковистой поверхности воды, вдыхая пар, и медленно прикрыла глаза. Рана на спине пульсировала в такт с сердцебиением, и она осторожно переместилась, чтобы не соскользнуть в ванную целиком. Изогнутый металлический край ванной был горячим на ощупь, когда она коснулась его ступней.
Она неустанно предавалась размышлениям, перебирая факты, точки зрения и возможности, словно раскрашенные стекляшки в калейдоскопе. Ничто из этого не имело смысла. Она зашла в тупик. Как бы неприятно ей ни было этого признавать, ей приходилось устанавливать связи, которые были бы очевидными и интуитивными для Малдера. Куда лучше ей удавалось работать с тем, во что она могла выстрелить, что могла увидеть или исследовать в прозекторской. А чтобы сделать необходимый прыжок в неизвестное, ей нужен был он.
Но сначала ей надо заставить его поговорить с ней.
Когда она вырулила на подъездную дорожку, он сидел на крыльце и окинул ее столь холодным взглядом, что у нее волосы на руках встали дыбом. Он скрылся в доме прежде, чем она успела выбраться из машины.
После беглого обмена приветствиями с Рианнон она обнаружила его наверху в их общей комнате. Он говорил с ней спокойно, но отрывисто, а так как она была вовсе не в настроении для ссоры, то просто молча полезла в чемодан за дорожной упаковкой с лавандовым маслом и сбежала, чтобы наполнить ванну.
