Хью Дейли, чему стали свидетелями шериф Гладстоун, помощник шерифа Три Теленка, агент Скалли и я сам, погиб от воздействия природной стихии, будучи убитым молнией во время одной из сильнейших гроз, когда-либо случавшихся в городе Хорайзен, штат Монтана. И, наконец, первоначальная жертва, Анна Дейли, ранее известная как Анна Штец и Анна Бишоп, была убита неизвестными и непознаваемыми силами. Я рекомендую закрыть данное дело; у нас с агентом Скалли есть веские основания полагать, что проблемы Хорайзена остались позади.
Три отрывистых четких стука в дверь эхом разнеслись по тускло освещенной квартире. Малдер приподнялся со стула, допечатав несколько последних заканчивающих его мысль слов, и повернулся к двери.
– Иду, – крикнул он, уже определив, кто это, по звуку и покалыванию кожи, вызванному ее близостью.
На полпути к двери он вдруг подумал о своей наружности. Сняв очки, он бросил их позади себя на пожелтевшую клавиатуру и пробежался рукой по волосам в попытке пригладить их. Он и сам понимал, что это немного нелепо. К этому моменту она видела на нем все виды грязи, как выделяемые его собственным телом, так и приобретаемые, но все равно он ей как будто бы нравился. Перед его мысленным взором промелькнула картина того, как она, запыхавшаяся, извивалась в его руках. Да, определенно нравился.
Он открыл дверь и увидел ее на пороге: расправленные плечи, большие глаза, смотрящие с некоторым смущением, припухшие и недавно покусанные шикарные губы. Его Скалли. Видение в белой льняной рабочей блузке и старых джинсах. У него потеплело на душе.
– Привет, – ровным голосом поприветствовала она, словно бы извиняясь.
– Мне казалось, ты пару дней хотела побыть одна, – подчеркнуто мягко отозвался он, давая понять, что рад ее видеть. Малдер шире приоткрыл дверь в знак приветствия, и она устремилась вперед, поднырнув под его руку.
– Извини, что я не позвонила, – добавила она, когда он закрыл за ними дверь, вновь привыкая к царившему внутри полумраку. – Не могла заснуть.
– Да брось, Скалли, mi casa, su casa (2). Хочешь чая или еще чего-нибудь? Пива?
– Эм, чай подойдет, – ответила она, избегая его взгляда. Он сжал ее руку в своей.
– Чай так чай. Иди поздоровайся с рыбками, они по тебе скучали.
Он прошел на кухню, наполнил чайник водой под краном и включил горелку.
– Над чем работаешь? – донесся ее голос из прихожей.
Он принялся рыться в практически пустом буфете, если не считать «набора Скалли»: темного шоколада, засахаренного имбиря и чересчур дорогой пачки Earl Grey.
– Всего лишь над своим отчетом, – отозвался он, выудив два чайных пакетика, и, стараясь говорить как можно более небрежным тоном, добавил: – Можешь прочитать, но, э-э, учти, что это первый черновик.
Он нашел ее любимую чашку, прихватил одну для себя и обернул чайные веревочки вокруг ручек неловкими пальцами. Она, разумеется, поймет его. Пожевывая губу, он ждал, пока закипит чайник, попутно прислушиваясь к любым звукам из гостиной.
Когда он вернулся, неся чай, она уже уселась на диван, положив маленькие, затянутые в колготки ступни на кофейный столик и сложив ладони на животе. Она протянула руку, чтобы забрать свою чашку и устало улыбнулась ему.
– Что сказали рыбки? – поинтересовался Малдер, устроившись рядом с ней, так что его бедро касалось ее бедра. Он тоже положил ноги на столик, и она ткнула затянутым в нейлон пальцем в его икру.
– Ну, они не слишком-то разговорчивы, – признала она. – Веришь или нет.
– Странно, – ответил Малдер. – Они постоянно говорят со мной о тебе. – Это замечание вызвало у нее улыбку, и на мгновение ему показалось, что она позволит ему сорваться с крючка.
Однако Скалли, его Скалли, никогда не позволяла ему легко отделаться, и сегодняшний день не стал исключением.
– Малдер, – начала она, поднося чашку к губам, чтобы подуть на ее содержимое, – ты… правда во все это веришь? В то, о чем говоришь в отчете? – Она покосилась на него в ожидании ответа.
Он неловко поерзал.
– Ну… да. Рианнон… была необыкновенным человеком, на котором лежала необыкновенная ответственность. Как и на Анне. Любовь… хоть и удовлетворяла их в личном плане, забрала у них способность быть необыкновенными. Насколько больше могла бы сделать Рианнон, если бы не провела эти два года с Тео? Насколько больше Анна могла бы сделать, если бы не отказалась от всего ради Хью? Могли бы они изменить этот мир к лучшему?
Скалли отпила чая, позволяя его риторическим вопросам повиснуть в воздухе.
– Малдер… я была с Рианнон, когда она умерла. Я держала ее на руках в последние минуты ее жизни. И то, чему я стала свидетелем, то, что я испытала… я невольно прихожу к выводу, что ее способность любить и сделала ее необыкновенным человеком.
Ее ладонь переместилась к его ладони, лежавшей на диване между ними. Ее кожа была горячей от чашки.
– Любовь не уничтожила ее и не помешала ей достичь какой-то высшей цели. Любовь возвысила ее. Любовь создала ее. Любовь… сделала ее той, кем ей и полагалось стать, – тихим голосом, словно делясь с ним секретом, добавила она.
