Еще вчера Свете казалось, что к концу дежурства она будет валиться с ног от усталости: шутка ли, все время быть настороже и даже глубокой ночью не спать, а лишь дремать за столом в ординаторской, каждые два часа просыпаясь для обязательного обхода своих «владений». Хорошо хоть будильник имелся: Яков Иванович специально для дежурных раздобыл где-то модное чудо механической мысли с символичным названием «Главприбор» и обучил всех его заводить. Но, самое удивительное, никакой усталости в себе Света сейчас не наблюдала. После утреннего разговора с Ларочкой она была полна сил, энергии и нетерпения. Обсудив все с Колей уже несколько раз, они пришли к выводу, что необходимо сделать доклад для Игната Павловича, но Ткаченко, как назло, сначала слишком долго ехал в больницу, а сейчас, запершись с Яковом Ивановичем в кабинете, решал какие-то, как ему казалось, более важные дела. Света несколько раз стучала в дверь к заговорщикам, напоминая о себе. Но, поскольку в коридоре были посторонние, говорить приходилось что-то вроде: «Мне Марусь-Ивановна, уходя, поручила ваш кабинет помыть. Очень надо! Пустите! Вам же лучше будет!» В ответ Ткаченко ехидно кричал, мол, всему свое время, подождите немного, а Яков Иванович, как бы извиняясь, добавлял, что ему вскоре нужно будет уезжать, а прежде им с Ткаченко нужно обсудить результаты обследования Николая.
Выходило глупо и вразрез со всеми правилами конспирации: окружающие смотрели на Свету как на наглую выскочку, а товарищ Киров своими оправданиями перед новенькой санитаркой демонстрировал мягкость характера и разговорчивость, неприемлемую для его должности.
Собственно, всё это Ткаченко Свете и высказал, отпустив Якова наконец и явившись в Колину палату для объяснений.
– Рискуя репутацией, Яков Иванович допустил к вам супругу, а она, вместо того, чтобы не привлекать внимания, устраивает настоящий цирк! – с укором говорил Игнат Павлович. Причем Коле, решив, видимо, что разговаривать со Светой бесполезно.
– Вы же сами сказали: если что-то срочное – сразу вам сообщать. И еще, что больница – отличное место для нашего с вами контакта, – Света и не думала отступать.
– Да, но есть же какая-то очередность. Экспертиза Якова важнее, чем ваши сиюминутные прихоти.
Света собралась возразить, но тут в разговор включился Коля. По его собственному утверждению, он все никак не мог нащупать нитку, за которую нужно было потянуть, чтобы размотать случившуюся с ним путаницу событий, потому с каждым часом становился все мрачнее. Перебивать его Света не решилась.
– Что показала экспертиза? Я сумасшедший?
– К сожалению, нет, – не слишком щадя собеседника, ответил Игнат Павлович. – Микроанализ обнаружил в дымообразующем веществе, использованном убийцей, исключительно усыпляющие средства. Причем не слишком опасные: в максимальной концентрации, то есть первую минуту, действуют отменно, а потом уже почти никак на людей и не влияют. В состояние агрессии они точно никого не приводят. Максимум – вызывают кратковременное искажение зрительных образов перед потерей сознания. Но это вряд ли могло заставить тебя взять пистолет и пристрелить своих сопровождающих. Так что даже состояние аффекта пристроить не получится. Если в ближайшее время дело не разгадаем, пойдешь под суд хладнокровным убийцей двух человек: подложил бомбу с газом, взорвал, всех усыпил, потом убил, ограбил и пытался скрыться, но получил по голове упавшей от взрыва балкой.
– А сам почему не сразу уснул? Что? Сначала прятал лицо в воротник? Ну да, прятал – воняло же. Но в целом – бред! А где бы я взял этот усыпляющий газ? Я в химии ни бе, ни ме, между прочим, – возмутился Коля.
– Ох, – неодобрительно покачал головой Ткаченко. – Молчал бы уже! Нам всем в прошлом месяце читали лекцию о передовых методиках задержания. И о фантастической идее – гранате с усыпляющим газом – мы все довольно много говорили и шутили. В том числе о том, что сделать ее, в общем-то, легко – сотрудникам НКВД доступ к достаточным для этого снотворным средствам предоставлен, не говоря уже о дивных свойствах отпускающегося в аптеке анестетика совкаина, который лектор назвал гордостью отечественной фармацевтики. И ты на этой лекции был – лично расписывался, что все прослушал и со всем ознакомлен.
– Да он спал тогда! – вмешалась Света. – Я помню, он рассказывал: после ночного дежурства на лекцию пошел и уснул в уголочке тихонько…
– Было дело, – рассеянно улыбнулся Коля. – Проспал лекцию про усыпляющий газ. Смешно!
– Ничего смешного нет, – отрезал Ткаченко. – Это лишний аргумент, чтобы тебя виновным выставить. Да и подозревать нам, кроме тебя, некого. Я уже все мероприятия провел, какие мог. Опрос родственников и коллег убитых ничего не дал. Попытки со свидетелями преступления поработать – тоже все впустую. Прошлое Воскресенского ни на какие мысли не наводит. Ты – главный подозреваемый, как ни крути.
– А Ивановы? – с нажимом спросил Коля.
