– Все плохо с вашими Ивановыми, – отмахнулся следователь. – Вернее с ними-то все хорошо. Натуральные растратчики. Продукты списывали как негодные, а сами из-под полы продавали. Засудят Гастроном № 3 как пить дать, вместе с директором Куликом, при попустительстве которого все это и происходило. Впрочем, Кулик – мой давний знакомый – он, может, и ни при чем. А Ивановых ваших точно под суд отправят. Но самое плохое в них не это, а то, что заседание, которое при множестве свидетелей вел товарищ Саенко в вечер убийства, как раз Ивановым и посвящалось. И их обоих тоже видели в зале. Мой знакомый Кулик и видел. Так что след ложный. – Ткаченко отвернулся, явно не желая наблюдать, как тает надежда в глазах Коли. – Да оно сразу понятно было, – добавил он со вздохом. – Воскресенская уцепилась за Ивановых только потому, что вычитала слово «Великан», которое присутствовало в показаниях Николая. Это неверный отправной пункт для размышлений. Тот самый усыпляющий газ вызывает перед отключкой искажение восприятия. Яков утверждает, что Николаю, скорее всего, привиделось, что входящий в комнату человек был гигантом. Воображение все преувеличило. И даже если нет – мало у нас высоких и крупных соотечественников, что ли?
– Но Галина ведь и другие фамилии из статей про Саенко выписывала, – робко начала Света. – Вот тетрадка. Галочка ее мне оставила. Давайте изучим!
– Тут, как вы помните, основным поводом для подозрений было то, что в статье упоминается женщина, – фыркнул Ткаченко. – Суровый аргумент, мне он даже по душе. Но в нашем деле он совсем не пригодится. Тем более, я все проверил: описанного свидетелями автомобиля в нашем городе вообще нет. Ни у женщин, ни у мужчин. Если марка совпадает – цвет не тот. Если цвет – другая модель. Тупиковая линия…
– Стоп-стоп! – Свете совершенно не понравилась образовавшаяся в палате атмосфера уныния. – Про Великана, между прочим, у Галочки был еще один веский повод беспокоиться. Саенко приставил за ними с Морским слежку.
– Что? – всполошился Игнат Павлович. И вдруг, в ответ на Светин пересказ Ларочкиного сообщения о «хвосте» за отцом, начал нервно смеяться. – Это я! – воскликнул он. – Я приставил этот хвост! И да, наружный наблюдатель из Гаврилы не слишком хороший – и сам заметен парень, и прятаться не шибко любит. Николай не даст соврать, он для наружки Гаврилу никогда не привлекает, хотя по должностным обязанностям и должен был бы. Но мне больше некого было послать. Сегодня он уже сменился, пусть Морской не переживает.
– Вы приставили к Морскому слежку и ничего не сказали? – ахнула Света.
– Считайте, выставил охрану, – пожал плечами Ткаченко. – А не сказал, чтобы Морской с Галиной не думали, что я верю в их подозрения против Саенко. Кстати, дополнительные расспросы в больнице у Воскресенского присутствие там человека, похожего на Степана Афанасьевича, подтвердили. Но мне кажется, это означает, что товарищ Саенко, заинтересовавшись необычным делом, решил провести самостоятельное расследование.
– А попытка отравить Воскресенского? Да и отправка Морского на поиски какого-то злачного заведения не слишком хорошо характеризует товарища Саенко, – не унималась Света. И тут же поняла, что не рассказала следователю бо́льшую часть Ларочкиного сообщения. Что ж, наконец-то это можно было сделать.
– Вы почему мне сразу это все не сообщили? Вам не совестно? – сперва Игнат Павлович, конечно, поругался. Но осознав, что сам же Свету не пускал с докладом, а потом не давал ей вставить ни слова о рассказе Ларисы, смягчился. – Что ж, – протянул он наконец. – Все это очень интересно. Догадка о собственном расследовании товарища Саенко подтверждается. И, знаете, – Ткаченко слегка повеселел, – быть может, это хорошо. Кто знает, что накопает этот хитрый лис. Возможно, он нас и приведет к разгадке. Морской, надеюсь, позаботится о том, чтобы передать мне все, что разузнает для Саенко?
– Не знаю, – растерялась Света.
– Позаботится, – заверил Коля. – Он в таких вещах не подведет, – и добавил с горечью: – Если, конечно, выживет. Потому что лично мне кажется, что Саенко придумал этот клуб нарочно, чтобы заманить и там спокойно устранить Галину, которую считает свидетельницей убийства.
А Галочка с Морским тем временем прошли сквозь пахнущий свежевымытым деревянным полом коридор в недра совершенно незнакомой и странной квартиры. Призывный глас раздавался из второй слева приоткрытой двери.
В довольно просторной, но захламленной комнате за старинным письменным столом восседал щекастый мужичонка с хитрым прищуром. Стол был развернут так, что создавалась иллюзия официального визита. Для посетителей у двери стояла пара элегантных стульев.
– Вы и есть Семен Семенович? – осторожно поинтересовался Морской.
