— ДА! Мы с папой смотрели этот фильм перед переездом. Я обожаю Серу, она самая лучшая, всегда делает меня счастливой. Теперь я заставляю папу смотреть этот фильм все время. Конечно, с попкорном.
— Мой человечек. Попкорн и кино — мои любимые вещи. Но у меня самый любимый это Даки в «Земле до начала времен».
— Мой папа тоже его любит. Даки глупый, — отвечает Рори и мило смеется, а затем дарит мне самую очаровательную улыбку.
Боже, мое сердце. Рори — настоящее чудо, и мне нравится, что она готова поделиться со мной частичкой себя. Ее хихикание — самое милое на свете, и так здорово, что она, наконец-то, позволила мне его услышать.
— Твой папа кажется умным человеком, — говорю я, возвращая улыбку, когда она поднимает на меня глаза.
— Да. Он мой самый любимый папа на свете. Он всегда играет со мной и позволяет мне выбирать фильм. Мы даже ужин готовим вместе. Я сержусь только тогда, когда он не дает мне кислые человечки-конфеты, которые приносит тетя Лала.
Рори дуется, выпячивая нижнюю губу так драматично, что мне хочется смеяться.
— Кислые… человечки… конфеты?
— Да. Маленькие конфетки, в форме людей, и они кислые. Лала любит красные, а мне нравятся только желтые и синие, — уверенно говорит Рори.
Кто бы мог подумать, что разговор о динозаврах и кислых конфетах заставит милую девочку наконец открыться, но, как оказалось, это был ключ к успеху.
— Ох, мармеладные кислые человечки! Я их обожаю, но понимаю, почему твой папа не разрешает тебе есть много конфет. — Понизив голос почти до шепота, я наклонилась к ее уху: — Может, кислые конфеты — это что-то особенное между тобой и твоей тетей Лалой, всегда приятно иметь маленькие радости, которыми можно поделиться с любимыми людьми.
— А чем особенным ты делишься со своими людьми?
— Мороженым. У меня есть любимое мороженое — это моё маленькое секретное сокровище. Я делюсь им только с теми, кого считаю особенными.
— Мороженое! Я люблю мороженое! — кричит Рори, заставляя меня смеяться, а других детей — поднимать глаза от своих кубиков.
— Может быть, однажды я принесу вам всем мороженое, — обещаю ей, подмигивая.
— Да, пожалуйста! Пожалуйста!!! — восклицает Рори, в то время как другие дети подходят к нам.
— Мисс Дэниелс, я тоже люблю мороженое, — вклинивается Мэтью.
— О, не волнуйся, Мэтью, я никогда про тебя не забуду! Я никогда не забуду никого из вас. Вы все для меня особенные, — говорю я, любуясь всеми детьми.
Всю неделю я перепробовала с Рори все, чтобы заставить ее открыться, но почему-то болтовня о динозаврах и наших любимых вкусняшках — это все, что потребовалось, чтобы она улыбнулась и стала играть с другими детьми. О, и обещание мороженого. Сначала мне нужно обсудить это с их родителями.
* * *
Спустя несколько часов, после закрытия детского сада, только Рори, Грейс и Мэдлин танцуют со мной. Честно говоря, я получаю самое большое удовольствие с тех пор, как начала здесь работать. Я с таким наслаждением наблюдала за тем, как девочки учатся балету. Мэдлин и Грейс родители забрали первыми, оставив только Рори и меня кружится по комнате, представляя, что мы балерины в «Щелкунчике». Было очень приятно видеть, как Рори сегодня играет с детьми, казалось, что она, наконец-то, начала веселиться.
— Мисс Дэниелс, это было так весело. Я люблю балет, — признается Рори.
— Я так рада это слышать, сладкая. Можно заниматься балетом и другими танцами в любое время, когда захочешь. К тому же, думаю, на следующей неделе у нас будет еще один поздний вечер, так что мы обязательно запланируем что-нибудь веселое на это время! — говорю ей с улыбкой, мне нравится, как загораются ее глаза, когда она слышит это.
— Ура! Мой папа иногда работает по ночам. Он ходит на хоккейные матчи. Но сегодня я счастлива. Было весело!
— Твой папа часто работает по ночам? — спрашиваю я, не зная, чем он зарабатывает на жизнь. Обычно мы черпаем большую часть информации о семьях от их детей, и Сара рассказывает важные моменты, которые нам нужно знать, но то, чем они зарабатывают на жизнь, под это не подпадает.
— Не слишком много. Когда мы жили в Техасе, мои бабушка и дедушка иногда присматривали за мной.
— А твоя мама?
Как только задаю этот вопрос, мне хочется забрать его обратно. Рори почти сразу затихает и выглядит немного потерянной. Черт… я и мой болтливый язык. Возможно, я только что разрушила все, над чем работала, чтобы заставить ее открыться мне. Не поймите меня неправильно, я обожаю всех детей, которые ходят в садик, и хочу, чтобы все они были счастливы здесь, но в Рори есть что-то такое, что тянет меня к ней и заставляет захотеть узнать ее получше. Для своих четырех лет она такая умная и добросердечная девочка.
— У меня ее нет, — отвечает Рори.
— Чего у тебя нет? — спрашиваю, пытаясь понять, что она имеет в виду.
— Мамочки, — объясняет она, выглядя отстраненной.
Черт. Кто бы мог подумать, что мне захочется разрыдаться на работе.
— Мне жаль, милая. Я не хотела тебя расстраивать.
— О, я не расстроена. Мой папа — самый лучший папа на свете, — говорит Рори и сразу же оживляется.
