— Да тут и говорить-то особо нечего. Да, меня беспокоило, что она ее учительница танцев, потому что мне приходится думать о том, что будет, если все закончится. Я не знаю, что именно изменилось, но после того, как пару раз видел ее с Рори в студии, меня это просто зацепило. Сойер очень хорошо с ней обращается, и это для меня главное, но она также очень хороша со мной, — признаю я.
— Что ты имеешь в виду? — с любопытством спрашивает Стелла. — То есть, я понимаю, о чем ты говоришь, но что тебя зацепило?
Прежде чем успеваю ответить, вибрирует телефон. Увидев, что это от Сойер, с трудом сдерживаю улыбку, потому что Стелле это чертовски понравится.
Господи Иисусе. Чертовски приятно, что она не чувствует необходимости играть в игры или что должна следовать определенным социальным правилам, и просто делает то, что хочет. Это заставляет меня любить ее еще больше и еще больше верить в то, что она совсем ни на кого не похожа.
Стелла просто сидит и улыбается, ожидая, когда я продолжу.
— Наверное, я понял, что она другая. Она мирится со мной гораздо лучше, чем большинство людей, которых я знаю. Мы все понимаем, что иногда я могу быть сварливым ублюдком. — Я не обращаю внимания на ее взгляд на мой выбор слов и просто продолжаю: — Мне весело с ней, и она не обижается на то, что я не показываю свои эмоции. К тому же она так хорошо ладит с Рори и заставила ее открыться.
— Я знаю. Мы все это видели. Ты изменился с тех пор, как ее встретил. Поэтому, конечно, мы и запланировали вчерашний вечер. Мы все заметили изменения в тебе, ты стал счастливее или был им, пока не решил вести себя, как идиот, пару недель назад. Так что, выкладывай, рассказывай, как все прошло, — говорит она с широкой ухмылкой.
— Ну, я вернулся домой только в шесть утра, — признаюсь я, нервно потирая рукой затылок.
Стелла тут же улыбается.
— Мне показалось, что я что-то слышала сегодня утром! Это должно быть хорошим знаком, верно? Ты не был в тюрьме или еще где-нибудь? — спрашивает она, сузив глаза.
— Да, это хороший знак, дурачка. Мы пришли к ней на работу, я не уверен, что ты знаешь… — Я замялся, ожидая, пока она меня введет в курс дела.
— Я знаю об «Атлантиде» и о том, что ты пытался пристыдить ее за работу там, — заверяет Стелла между перекусами. Ее глаза говорят все, что она не сказала вслух, и чувствую ее гнев, даже если сестра не кричит на меня.
Сестренка зла, как черт, и я это заслужил.
Сойер указала на все это вчера вечером. Каким я был козлом и сексистом в тот день, если считал, что в ее работе в «Атлантиде» есть что-то плохое. Она неоднократно указывала на то, как хреново с моей стороны осуждать ее за работу… особенно когда мы познакомились именно там. Сказала, что если это такая ужасная и отвратительная работа, то я такой же плохой клиент. Я заставил ее замолчать, извинившись, а затем ласкал ее в патио. Было что-то особенное в том, чтобы слышать, как она выкрикивает мое имя на улице, когда под нами проезжают машины, и это меня возбуждало.
В итоге утром я трахал ее у перил патио, пока мы оба наблюдали за всеми, кто был под нами. По-моему, втайне ей нравилась мысль о том, что кто-то нас застукает, но это уже разговор для другого дня.
— Да, я вел себя как придурок. Но я извинился, — признаю я.
— Как ты извинился?
Вопросительно приподняв брови, я практически теряю дар речи, когда сестра краснеет.
— Уверена, что хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос, сестренка? Если желаешь, могу подробно рассказать, как извинялся, тебе все расписать по шагам? — поддразниваю я.
— Ты отвратителен, Рекс. Нет, спасибо. Но полагаю, это значит, что ты, вероятно, пошел с ней домой, верно? И, пожалуйста, ради всего святого, дай мне сжатую версию. Мне просто хочется знать, все ли у вас двоих хорошо, — говорит Стелла и, конечно, пытается сделать «серьезное лицо», но это ей не удается, так как ее радость видна насквозь. Стелле трудно быть злой, но иногда она устраивает хорошее шоу.
