Индивидуальные трудовые соглашения позволяют работодателям ужесточать условия, чтобы минимизировать для фирмы неопределенность, связанную с угрозой взысканий за нарушение договора. Индивидуальное трудовое соглашение стало почти глобальной тенденцией с тех пор, как в Китае были приняты Закон о труде от 1994 года и Закон о трудовых соглашениях от 2008 года, в которых закреплялись понятия срочных контрактов и контрактов без определенного срока действия. Это привело к бурному росту аутсорсинга и триангуляции: фирмы учились минимизировать затраты и заключали трудовые соглашения. Поскольку в Китае самый динамичный и обширный рынок труда, эти изменения ознаменовали начало перехода к многоуровневой мировой рабочей силе, когда привилегированный салариат трудится бок о бок с растущим прекариатом. Индивидуальные трудовые соглашения, вывод за штат и прочие формы внешней мобильности связаны с другим неуклюжим понятием – «терциаризация». Оно включает себя нечто большее, чем то, что вкладывается в понятие «третичный сектор», подразумевающий переход в сферу услуг. Десятки лет мировое производство и занятость постепенно переключались на сферу услуг. Популярный термин «деиндустриализация» обманчив, поскольку он подразумевает сокращение и утрату производственных мощностей, однако бо́льшая часть изменений вызваны научно-техническими достижениями и изменением характера производства. Даже в Германии, стране с большим объемом экспорта, доля промышленного производства в общем объеме производства и занятости упала до 20 процентов. Во Франции, Великобритании и США этот показатель еще ниже.
Терциаризация подразумевает сочетание разных видов мобильности, когда разделение труда гибкое, размыты границы между рабочим местом, домом и местами общественного пользования, рабочие часы подвижны и люди могут иметь несколько рабочих статусов и несколько трудовых договоров одновременно. Она возвещает новую систему контроля, при которой акцент делается на том, как люди используют свое время. Одно влиятельное суждение об этом явлении высказала итальянская школа. Опираясь на марксизм и идеи Фуко (1977), она описывает этот процесс как создание «общественной фабрики», где общество – продолжение рабочего места (Hardt, Negri, 2000).
Но этот образ не совсем верный. Фабрика – это символ индустриального общества, где труд определялся периодами времени, общества с массовым производством и механизмами прямого контроля на фиксированных рабочих местах. Это не похоже на современную третичную систему. Мобильность означает больше «работы ради работы», стирание границ между рабочим местом, домом и общественными местами и переход от прямого к различным видам непрямого контроля, в которых задействованы все более сложные технические средства.
При функциональной мобильности и терциаризации получила распространение удаленная работа, разделение наемных работников с тенденцией их полного изолирования. Разумеется, многие рады возможности работать, не выходя из дома. В фирме IBM, первой применившей дистанционный труд, 45 процентов сотрудников не ходят в офис регулярно, и компания экономит на этом 100 миллиардов долларов ежегодно (Nairn, 2009). Сотрудникам все чаще выделяют «профили в роуминге», позволяющие им передавать данные и файлы на компьютерную станцию, которую они используют, в том числе на переносной ноутбук. Виртуальные рабочие места стали очень популярны, ведь сотрудники могут работать «дома» и вообще где угодно. Такая организация труда позволяет экономить на офисе, дает возможность компании шире привлекать таланты (в том числе оставлять на рабочих местах женщин после рождения ребенка) и осуществлять свою деятельность без оглядки на официальную продолжительность рабочего дня, устраняет вероятность офисных интриг и вмешательства коллег, да и с экологической точки зрения все это тоже полезно. Однако обратная сторона медали – нет неформального обмена информацией и меньше ощущается «корпоративный дух».
К тому же удаленные сотрудники рискуют быть вычеркнутыми из официального списка служащих – из-за налогов и взносов в фонд социального страхования. Часть их работы могут не отражать в отчетах, желая скрыть продолжительность труда или доход или с целью усилить эксплуатацию работника, предоставляющего услуги. Такой теневой труд неизбежен в третичной рыночной экономике.
Помимо функциональной гибкости и удаленной работы изменения в организации занятости привели к тому, что людям стало труднее контролировать и развивать свой профессиональный потенциал. В эпоху глобализации правительства потихоньку «разобрали» институты «саморегуляции» профессий и ремесел, а на их месте выстроили искусные системы государственного регулирования. Эти системы мешают профессиональным организациям утверждать и воспроизводить свою этику, свои распорядки, устанавливать расценки и распределять вознаграждения, насаждать дисциплину и применять санкции к своим членам, определять способы карьерного продвижения и много чего еще.
