Старение населения осложняет межпоколенческие связи. В индустриальном обществе молодежь и взрослые наиболее трудоспособного возраста обеспечивали своих детей и не думали о родителях: пожилые люди не особо нуждались в поддержке – они были далеко, не требовали многого, а у кого-то родителей уже не было в живых. В наши дни все больше молодых, имея в перспективе прекариатизированную жизнь, не представляют, как смогут поддерживать родителей, особенно в течение длительного времени. А из-за позднего деторождения такая перспектива еще более пугающая: ведь им придется одновременно заботиться и о престарелых родителях, и о маленьких детях.
Так что пожилые не могут рассчитывать на помощь детей. И им приходится выходить на рынок труда, где они охотно вливаются в ряды прекариата. Но это влечет за собой последствия. Поколение пожилых, лишенных семейной поддержки, может стать тяжким финансовым бременем. Правительства некоторых стран не хотят мириться с этой перспективой. Киндия идет впереди всех. В Китае, как и в Индии, принятый в 1996 году закон вменяет взрослым в обязанность заботиться о своих родителях. Придавая формальный статус давней конфуцианской традиции, государство дало понять, что эта традиция под угрозой. Есть опасения, что распространится правило «четыре – два – один», то есть на одного представителя младшего поколения будет возложена забота о двух родителях и четырех старших предках: двух дедушках и двух бабушках. А жить в ячейке из трех поколений может быть непросто из-за географической мобильности.
В других странах власти возлагают больше надежд на «работоспособных» пожилых, которые поддержат беспомощных стариков, и на женщин, несущих тройную нагрузку: заботу о детях, о стариках плюс работа для заработка. Ну а для самых обделенных есть социальные работники и дома престарелых.
Прекариат активно пополняется за счет пожилых людей, которым не нужна карьера или льготы и пособия, положенные при долговременном найме. Они представляют собой угрозу для молодежи и других групп в прекариате, поскольку легко соглашаются на малооплачиваемую краткосрочную работу. Их не беспокоит отсутствие карьерного роста, в отличие от молодых. Однако пожилых можно также условно разделить на «оптимистов» и «нытиков».
Оптимистам просто хочется что-то делать. У них есть какая-никакая поддержка в виде пенсии, ипотечные взносы за дом у них уплачены, медицинской страховки хватает на лечение, дети взрослые и сами за себя отвечают, может быть даже помогают в случае необходимости, в том числе и финансово. Многим просто хочется найти зыбкий баланс между работой и жизнью. Обычно считается, что этим прежде всего озабочены молодые пары, имеющие детей. Но у пожилых свои причины. Люси Келлауэй (Kellaway, 2009) очень удивилась, когда 56-летний бывший директор по маркетингу сообщил ей, что стал почтальоном.
Но после его рассказа мне многое стало понятно. Его новая работа дает ему возможность проявить смекалку. Каждый день он возвращается домой в час пополудни – и может больше не думать о работе вплоть до 7.30 следующего утра. На его прежней должности офисные дела не давали ему покоя даже дома, так что он толком не мог ни на чем сосредоточиться. И я вдруг начала понимать, почему он так любит нынешнее свое занятие. Не потому, что ему так нравится быть почтальоном, а потому, что для него это лучше, чем быть старшим менеджером. И он с радостью таскает тяжелую сумку, потому что знает другой вариант. Он знает, какая это мука: проводить рабочие часы, уговаривая людей сделать то, чего им не хочется, и отвечать за то, что ты не можешь изменить.
Многие пожилые могли бы примерно то же сказать о себе, даже радуясь, что делают что-то не для карьеры. Они устраиваются на временные должности, понимая, что там не пригодятся их опыт и знания. И тем самым они составляют опасную конкуренцию молодым работникам, надеющимся вырасти в профессиональном плане.
