В Мареке пробуждается ревность. Ему уже недостаточно, что Андела разрубила узел, что передала ему слова: «Не выйду ни за кого другого. Только за Марека». Какое это прекрасное чувство: быть уверенным. Свободно дышать, слышать биение своего сердца — жить... Но прежде чем жизнь станет ясной, как солнце, должна разразиться буря. Ведь воспоминания могут быть такими мучительными, что хочется от них избавиться. Поэтому Андела посылает перстень именно Мареку. Это может иметь двоякое значение: иди и верни перстень. Или — иди и бейся. За Анделу. И не только за Анделу, думает Марек. И за Регину. За сломанное ребро. И прежде всего за будущее безоблачное счастье.
«Это для меня испытание, — размышляет Марек. — Но я не должен слишком предаваться счастью и готовить себя к райской жизни. Существует еще и ад. Этот проклятый висельник еще не знает силы моего меча. Если я с ним не сведу счеты, то никогда не смогу жить спокойно. Я буду презирать себя».
Кажется, мстительный библейский бог поддерживает Марека. Сидит на небесах в ниспадающем одеянии с тугими складками и кивает бородатой головой. Поднимает руку и величественным жестом устраняет препятствия, позволяя Мареку выполнить свое намерение.
Приходит известие, что чума в Подебрадах не задержалась. Загубила несколько жертв и пошла дальше. Опасность миновала: пани Кунгута с детьми может возвращаться. Пан Иржи нетерпелив. События торопят его. Обрушиваются, как поток. Хотят все заполонить. Подебрадский пан насторожен. Местная тактика в своих владениях заменяется высшей стратегией во всем государстве. И поэтому пан Иржи хочет видеть свою семью дома. Только имея за спиной надежный дом, он может спокойно шагнуть в обширные пространства чешской земли.
Весеннее солнце греет сильнее. Слизывает остатки снега даже в самых глубоких ложбинах и возрождает движение жизненных соков. Набухают почки, на орешнике трепещут сережки, весна будоражит и зверье, мир набирает новое свежее дыхание.
Пани Поликсена забывает свои зимние страхи, пан Ярослав, несмотря на седые волосы в бороде, заметно молодеет, замок Мыдловар уже не место затворничества. Его ворота так и манят: выходите и смотрите! Природа пробуждается, выходите и живите!
В Подебрадах Мареку сопутствует счастье. Пан Иржи сразу же после возвращения Марека из Мыдловара дает ему отпуск на два дня, так что неприятного объяснения с Яном Пардусом можно избежать. Марек уезжает в ту же ночь, чтобы к утру попасть в Старый Колин. Какая ночь! Алмазный месяц и крупные звезды. В низинах стелется туман.
Марек едет на своем гнедом и удивляется, как легко и весело у него на душе. Его решимость шепчет ему: поезжай быстрее! Его мужская гордость гонит мысль об опасности. Он думает о самых простых вещах: «Пусть я бесхитростный, буду пользоваться тем, что подарит мне жизнь, пока не придет смерть; мы с Анделой поклялись в верности, но можно ли это назвать супружеством? Моя жизнь принадлежит Анделе — моей жене. Куда я положил перстень? Достаточно ли гибок мой меч?» Марек резким движением вынимает меч из ножен и несколькими взмахами разрезает воздух. Чем ближе к Старому Колину, тем больше решимость Марека.
Утром привычно восходит солнце. Точно в том месте, где должно всходить. Марек въезжает в город и разыскивает Шимона из Стражнице. Несколько человек указывают Мареку этот дом. Вон, видите три липы? За ними желтеют ворота. Там и живет достойный пан. Слова «достойный пан» начинают злить Марека. Кровь ударяет в голову. Особенно его раздражает дерзкий паренек. Но сейчас нельзя давать волю гневу, нужно сохранять спокойствие.
Марек стучит в ворота. За решеткой ворот показывается лицо. Регина! Марек ни минуты не сомневается. Первое чувство — радость. Да, это она. Она уже женщина, не то что три года назад, и ничуть не подурнела. Они росли вместе, только Регина была старше на два года. Она учила его делать сыр, плести корзины, доить коз, высекать искру огнивом, насаживать приманку для рыбы. Они жили дружно, как хорошие товарищи, но в последнее время, когда повзрослели, появилась какая-то неловкость в их отношениях. Регина стала красивой девушкой, и Марек в ее присутствии почему-то смущался и робел. А теперь она тут в чужой клетке, как пленница.
— Что вам угодно? — звучит спокойный вопрос.
Регина не узнает Марека.
— У меня дело к пану Шимону, — бесстрастно отвечает Марек. Он не хочет, чтобы она его узнала раньше времени.
— Его нет дома, — отвечает Регина. В ее тоне слышна напряженность: голос пришельца кажется ей знакомым.
— Когда он вернется?
— Может, через неделю, может, через две — не знаю... — Она не хочет говорить, что Шимон с отрядом в Чаславе, и потому отвечает неуверенно.
Марек даже боль в сердце почувствовал. Он ехал зря. Шимона нет дома. Своим отсутствием он обрек Марека на бессилие. Поединок не состоится. Откладывается на неопределенное время.
— Ты, Регина, не узнаешь меня? — Марек наконец решается ей открыться.
— Марек, это ты? — удивляется Регина. — Но что за вид у тебя?
— Обыкновенный, — отвечает Марек и вкладывает меч в ножны. Он даже не помнил, что перед воротами обнажил меч.