Но перед самым въездом в Негвизды на них налетает, горяча своего вороного, Ян Пардус. Борода растрепана, глаза как два стеклянных шара. Его цепкий взгляд сразу замечает в отряде постороннего человека. Вацлав Брич? Он не дает даже слова сказать. Два воина хватают Брича и тащат к пану Иржи. Иржи смотрит на него мельком и оставляет его в течение всего ужина стоять на дворе. Здесь же толпятся воины, которые ждут, чем окончится это происшествие. Веселья как не бывало. Воцаряется тягостное молчание. В голову лезут всякие мысли. Кто-то спрашивает, не пахнет ли это виселицей. Кто-то прикрикивает на него.
Смуглый Брич стоит наконец перед подебрадский паном. Комната темная, но лица панов освещены каким-то легким неуловимым светом. В дверях Марек. Он еще не опомнился от удивления. Что происходит? Ведь этот Брич ничем не отличался от других. Остер на язык?
Многим это даже нравится.
— Твое имя? — спрашивает ровным голосом пан Иржи.
— Вацлав Брич.
— Откуда ты?
— Из Находа.
— Ага, — смеется Иржи. — Значит, ты приехал от пана Колды.
— Нет, пан.
— От кого-нибудь другого?
— Я лучше, чем вы думаете.
— Пока что я ничего не думаю, — отвечает спокойно пан Иржи. — Что ты хочешь узнать?
— Куда едете, сколько вас и что вы замышляете, — звучит тихий ответ. Вацлав Брич признается, что он шпион.
Пан Иржи отвечает ему на все вопросы. Свадьба, приветствие кардинала, переговоры с чешскими панами. Оружие — для парада. Смуглый мужчина стоит как примерзший, у панов опускаются уголки губ.
— Я сказал тебе все? — спрашивает пан Иржи.
— Да.
— На кого ты работаешь?
— На рожемберкскую партию.
— Скажи спасибо и иди, — говорит наконец пан Иржи. — Здесь тебе нечего больше делать.
— Спасибо, пан, — кланяется Вацлав Брич и покидает комнату. На дворе он садится на коня и поспешно оставляет Негвизды.
Пан Иржи смотрит на онемевшие лица. Он не видит в сумерках их выражений, но ведь и молчание тоже может говорить... И на этот раз говорит довольно громко. Только Марек в недоумении. Одобряет пан Иржи его доверчивость? Или за всем этим кроется какая-то игра?
— Вы недовольны? — спрашивает пан Иржи. — Удивительно, как плохо вы меня знаете.
Процессия останавливается перед Поржичскими воротами. Кони дворян подкованы серебряными подковами, перья на беретах панов прокалывают воздух. Воины сдвинули забрала. Полуденное солнце мирно отражается на их блестящих нагрудниках. Знамена с подебрадским гербом развеваются на ветру в надежде украсить пражские улицы. Пани выглядывают из экипажа, паны сдерживают беспокойных коней. Где-то сзади тоскливо блеют привязанные бараны. Наверное, они голодны? Или предчувствуют смерть?
Поржичские ворота не открывают. В чем дело?
Фанфары. Еще раз. На галерее ворот появляется вооруженная стража.
— Отворите ворота! — просит герольд голосом, подобным колоколу.
— Кто вы? — слышится сверху.
— Пан Иржи из Кунштата и Подебрад.
— Вооруженным отрядам въезд в город не дозволен.
— Кто это приказал?
— Пражский бургграф пан Менгарт из Градца.
— Уведомите пана Менгарта о нашем приезде.
Стражники исчезают. В процессии пана Иржи нарастает беспокойство. Как их принимают? Разве пан Иржи не принадлежит к знатным чешским панам? Это необдуманный или откровенно враждебный поступок.
Марек смотрит на пана Иржи. Он охотно посоветовал бы ему, чтобы тот выразил негодование. Чтобы приказал взять штурмом ворота, преграждающие им путь. Но пан Иржи играет роль терпеливого человека. Словно забыл свое имя, свою гордость и важность миссии, которую на него возложили друзья. Но кто знает, может, он при всем том остается бдительным? Спокойно переговаривается, смеется — верно, опасается, чтобы в его людях не вспыхнуло чувство ненависти. Потому что оно не годится для празднества. Пан Иржи едет на свадьбу. Пан Иржи едет на переговоры. И хотя в его процессии изобилие оружия, оно не предназначено для войны.
— Приказ пана Менгарта из Градца! — раздается голос с галереи.
— Говорите! — отвечает герольд.
— Пан Иржи из Кунштата и Подебрад желанный гость в Праге вместе со своим эскортом. Из сопровождающего военного отряда в Поржичские ворота могут войти тридцать человек. Таков приказ пана Менгарта из Градца!
Паны из эскорта Иржи поражены и молчат. Но пан Иржи кивает головой в знак согласия. Он отделяет отряд Марека в качестве личной свиты. Оставшиеся воины разбивают лагерь на Шпитальском поле.
Ворота открываются, и свита подебрадского пана въезжает в столицу под звуки фанфар.