– Вам не удастся так просто отделаться от меня, – прозвучал ответ. – Я хочу вас, Друзилла, боже мой, как я хочу вас! Одна мысль о вас сводит меня с ума! А эта белоснежная кожа! Как вы не понимаете: если мужчине хоть раз посчастливилось дотронуться до вас, он не сможет устоять против желания вновь прикоснуться к вашему телу! Дьявол, вы были так прекрасны при свете камина, я никогда этого не забуду!
– Дайте мне… пройти!
Маркиз услышал, что крик Друзиллы оборвался, как будто кто-то закрыл ей рукой рот.
Слушая этот разговор, он находился в каком-то оцепенении, но сейчас он словно пробудился, все его существо напряглось, готовое к решительным действиям.
Он попробовал было пробраться сквозь заросли, отделявшие его от беседки, но оказалось, что все кусты сплелись между собой и образуют сплошную стену. Он побежал к границе этой непреодолимой преграды, и, когда он наконец обогнул ее, то увидел Друзиллу, которая, раскинув руки, бежала к нему навстречу.
Охваченная ужасом, она не видела ничего перед собой и, только налетев на маркиза, узнала его.
– О… Вальдо! Вальдо!
В ее голосе слышалось непередаваемое облегчение, и он почувствовал, как ее руки обвились вокруг его шеи.
– Забери меня… отсюда, забери меня!..
– Кто этот человек, что он тебе сделал? – настойчиво спросил маркиз.
Он посмотрел поверх ее головы, но в темноте невозможно было что-либо увидеть.
– Забери меня… отсюда, – плакала Друзилла, – не могу… здесь оставаться, не могу…
Маркиз обнял ее и заметил, что она вся дрожит, судорожно хватая ртом воздух. Ужас сводил ее с ума – маркиз видел, как подобный страх испытывали солдаты, впервые оказавшиеся под обстрелом.
– Все в порядке, – постарался он успокоить ее. – Никто тебе ничего не сделает. Но кто это, черт возьми, такой?
– Забери меня… Бога ради, забери меня… – молила Друзилла.
Маркиз посмотрел на нее. Увидев, что она охвачена паникой, он решил отвести ее в сад, подальше от дома, чтобы дать ей время прийти в себя.
– Все в порядке, – продолжал он уговаривать ее.
Они остановились у самой ограды. Вдруг Друзилла схватила маркиза за руку.
– Я не… вернусь, – опять заплакала она. – Я не хочу… его видеть. Я не вынесу… Ты… не понимаешь…
– Нам не надо возвращаться в дом, – проговорил маркиз. – Здесь есть выход. Я сейчас отвезу тебя домой.
В высокой стене, окружавшей сад, была калитка, которая вела на Беркли-стрит. Около калитки стоял лакей, который предупредительно распахнул ее перед маркизом.
Вдоль всей улицы тянулась вереница экипажей, ожидавших, когда их вызовут к главному входу на Пикадилли.
Маркиз подошел к коляске, стоявшей прямо напротив калитки.
– Я маркиз Линч, – обратился он к кучеру. – Этой даме плохо, и мне надо отвезти ее на Керзон-стрит. Это недалеко, к тому же я знаком с твоим хозяином, – он бросил взгляд на герб, – лордом Болтоном. Он не будет против, если ты отвезешь нас.
– Слушаюсь, милорд, – ответил кучер.
Друзилла забилась в угол коляски и закрыла лицо руками. Она молчала, молчал и маркиз. Наконец коляска подкатила к дому вдовствующей маркизы.
– Давно ее светлость ушла к себе? – спросил маркиз у лакея.
– Только что, милорд.
– Зажгите свечи в малой гостиной и затопите камин, – приказал маркиз.
Вид у лакея был удивленный, но он быстро выполнил указания. Маркиз, взяв Друзиллу за руку, отвел ее в малую гостиную на первом этаже, в которой маркиза обычно принимала утренних гостей.
Комната была наполнена ароматом сухих цветочных лепестков, разложенных в плоских вазах. Везде стояли живые цветы. Лакей мгновенно разжег огонь в камине, а маркиз наполнил стакан из графина на столике возле двери и поднес его Друзилле.
– Я ничего… не хочу, – пробормотала она, качая головой.
– Выпей, – потребовал маркиз.
Она подчинилась. Только после первого глотка она поняла, что он налил ей бренди, и этот обрушившийся в нее обжигающий водопад унял дрожь, сотрясавшую все ее тело.
Когда лакей вышел, Друзилла перебралась с дивана на мягкий ковер возле камина. Пламя, набросившееся на сухие поленья, разгоралось все ярче. Она протянула руки к огню.
Маркиз сел в кресло.
– Это был Уолден, не так ли? – спросил он.
Она кивнула.
– Мне кажется, тебе следует рассказать мне, что произошло, – сказал маркиз.
Она подняла на него глаза, всем своим видом выражая отказ.
– Нет… – проговорила она, – нет… я не могу.
– Я имею право знать, – настаивал маркиз. – Я слышал, о чем он с тобой говорил, и я должен знать, что он имел в виду, когда сказал «дотронуться до тебя». Ты ведь можешь меня понять.
Друзилла глубоко вздохнула. Зажав руки между коленями, она наклонила голову. В это мгновение она выглядела очень юной и беззащитной – девочкой, которую несправедливо обидели.
Однако ее вид нисколько не смягчил маркиза, он остался непреклонен.
– Я должен знать, Друзилла.
Воцарилась тишина, и он решил, что она так и не отважится рассказать ему. Но вдруг она заговорила.
Ее голос дрожал и прерывался, она запиналась на каждом слове, ее слова звучали так тихо, что временами он едва слышал ее, и все же она говорила и говорила, как бы испытывая облегчение от возможности довериться ему.
