Классная комната располагалась в дальнем крыле. Когда наконец Друзилла добралась до центральной части дома, она уже успела продрогнуть, к тому же ее знобило от нервного напряжения и беспокойства. Она постучала в дверь спальни.
– Войдите.
Леди Уолден сидела в постели, откинувшись на подушки. Вид у нее был болезненный.
Друзилла уже знала, ее здоровье было подорвано приступами бронхиальной астмы, усиливавшейся с каждым годом и приковывавшей ее на всю зиму к постели.
Друзилла осторожно вошла. Оглядевшись, она с облегчением увидела, что лорда Уолдена в комнате нет.
– Проходите, мисс Морли, – слабым голосом проговорила леди Уолден. – Я хочу поговорить с вами.
– Что случилось, леди Уолден? Надеюсь, вам лучше.
– Немного лучше, спасибо, – ответила леди Уолден.
– Вы хотите поговорить о детях?
– У его светлости возникло подозрение, что они опять играли на заднем дворе.
– Но это не так, миледи, – запротестовала Друзилла. – Они ни разу не приближались к заднему двору с тех пор, как вы упомянули об этом.
– Его светлость попросил меня поговорить с вами, мисс Морли. Вам известно, что сейчас очень трудно найти хорошего садовника, а Беннет служит у нас уже четыре года. Его светлость боится, что, если он будет чем-то недоволен, он уйдет от нас, и мы больше никогда не найдем такого хорошего работника.
– Да, понимаю, ваша светлость, но уверяю вас, дети никогда не играют ни на заднем дворе, ни в оранжерее. Я все время слежу за ними.
– Замечательно, – сказала леди Уолден. – Уверена, что его светлость ошибся, но он так настаивал, чтобы я немедленно поговорила с вами и предупредила вас из опасений, что завтра могут случиться какие-нибудь неприятности.
– Но почему завтра? – удивилась Друзилла.
– Не знаю, – ответила леди Уолден, – просто его светлость решил, будто завтра к нему обязательно явится Беннет, чтобы выразить свое недовольство.
– Обещаю, что ничего подобного не случится, – попыталась урезонить ее Друзилла. – Не беспокойтесь. Я буду внимательно следить за детьми, ваша светлость, они никуда не пойдут без присмотра.
– Я доверяю вам, мисс Морли, – улыбнулась леди Уолден, – и я очень рада, что Люси стала лучше учиться.
– Благодарю вас, ваша светлость, – сделала реверанс Друзилла. – Спокойной ночи, ваша светлость.
– Спокойной ночи, мисс Морли.
Друзилла возвращалась к себе с легким сердцем. Ничего страшного не произошло, просто лорд Уолден переживает из-за садовника, этого сварливого старика, он боится, что тот уйдет от него, вот он и пытается свалить на кого-нибудь всю вину за это. Одного она понять не смогла: почему это вдруг его светлость решил, будто дети играли на заднем дворе?
Друзилла очень спешила, поэтому с трудом переводила дух, когда подходила к классной комнате. Она открыла дверь и растерянно остановилась на пороге. Света не было, вся комната была погружена во мрак, и только огонь в камине бросал тусклые отблески на ковер. Внезапно сердце ее замерло, и она закричала: из-за двери вышел лорд Уолден и схватил ее за руки.
Друзилла замолчала, и по ее лицу маркиз понял, что она вновь переживает тот ужасный момент.
Яркий огонь, пылавший в камине, бросал отблески на ее рыжие локоны, превращая их в золото. Но ее глаза потемнели от страха, губы дрожали, тонкие пальцы были судорожно сжаты. Откинувшись в кресле, маркиз молча наблюдал за ней.
Спустя мгновение Друзилла заговорила снова.
– Говорят, что, когда человек тонет, вся жизнь проходит у него перед глазами. В тот момент мне стали очевидны все ухищрения, на которые пускался лорд Уолден, чтобы получить доступ в классную комнату, которую я всегда запирала после того, как укладывала детей спать.
Она боролась с ним, как могла, хотя отлично понимала всю бесполезность своего сопротивления, так как он намного превосходил ее в силе. Его руки сжимали ее в железных тисках, а лицо, склонявшееся все ближе, казалось еще страшнее оттого, что она не могла отчетливо видеть его в полумраке.
Держа ее одной рукой, он обернулся, чтобы закрыть дверь, и в этот момент она вырвалась из его объятий.
Она отбежала в дальний угол комнаты и попыталась отгородиться от него столом, но он легко поймал ее. Он победно рассмеялся, и она поняла, что своим сопротивлением лишь сильнее распалила его.
Медленно, неумолимо он тащил ее к каминному коврику, а она тщетно боролась, пытаясь вырваться из его рук. Яркое пламя камина освещало его лицо, которое казалось ей лицом самого дьявола. Она отчаянно отбивалась от него, сознавая, что даже если бы у нее хватило сил закричать, это было бы бесполезно. Классная комната находилась в дальнем крыле дома, и никто, кроме детей, ее не услышал бы.
Она ударила его изо всех сил и попыталась расцарапать ему лицо, в то же время отдавая себе отчет в том, что все ее усилия напрасны. В этот момент ее нога подвернулась, она упала на мягкий коврик и поняла, что все кончено. Он набросился на нее и начал срывать с нее платье.
Она попыталась было закричать, но у нее перехватило дыхание, и она лишь слабо застонала.
