Она рассказала, как леди Уолден наняла ее в гувернантки к своим детям. У Друзиллы уже была репутация беспринципной женщины, ей уже пришлось уволиться с нескольких мест, где на нее обрушился целый поток оскорблений и где она прошла через все степени унижения.
Ее рассказ был искренним, она ни капли не преувеличивала нанесенные ей обиды, и маркиз прекрасно понимал недосказанное.
Сначала Друзилле показалось, что в доме лорда Уолдена она наконец нашла покой и убежище, которые так долго искала. Леди Уолден была довольно скучная и чопорная особа, однако общение с нею не было неприятным. Казалось, она даже одобряет то, как Друзилла воспитывает ее детей.
Через некоторое время, когда первое напряжение и страхи улеглись, Друзилла поняла, что ей больше не надо защищаться. Выяснилось, что лорд Уолден почти постоянно живет в Лондоне, в то время как леди Уолден, хрупкой и болезненной женщине, легче жить за городом, где почти нет светских развлечений.
Когда впервые приехал лорд Уолден, у Друзиллы не возникло никакого ощущения опасности. Это был мужчина средних лет, и она не обращала на него особого внимания до тех пор, пока однажды, когда она вела детей из классной в спальню, он не встал на пути.
Он едва коснулся ее руки – но этого было достаточно! Инстинкт подсказал ей, что перед ней опасность.
На следующий день он зашел в классную сразу после обеда. При виде него Друзилла моментально нацепила очки и поднялась. Она знала, что в это время леди Уолден обычно отдыхает. Дети тоже отдыхали, и Друзилла порадовалась тому, что дверь в ночную спальню открыта: у лорда Уолдена не будет повода считать, будто дети спят.
– Добрый день, мисс Морли, – сказал он.
Она сделала реверанс.
– Добрый день, милорд.
– Садитесь, – сказал он. – Я зашел, чтобы проверить, удобно ли вам, есть ли у вас все необходимое.
– Я всем довольна, благодарю вас, милорд.
– А дети вас слушаются? Вам нравится здесь?
– Очень, милорд.
– Прекрасно, прекрасно.
Разговаривая, он медленно приближался к Друзилле, сидевшей возле камина. Наконец он оказался перед ней – огромный, широкоплечий, он стоял и смотрел на нее.
– Не слишком ли вы молоды, мисс Морли, для такой работы?
– Милорд, я занимаюсь воспитанием детей уже два года.
– У вас рыжие волосы, мисс Морли. Это в некоторой степени противоречит вашему смиренному тону.
– Мне очень жаль, что вашей светлости… не нравится мой… голос.
– А вот ваши волосы мне нравятся. – Его голос стал зловещим. – Считается, что женщины с такими волосами очень эмоциональны, что внутри их горит огонь страсти.
– Вряд ли, милорд, вам бы понравилось, если бы гувернантка ваших детей обладала такими качествами.
При этих словах Друзилла подняла на него полный упрека взгляд. Но, увидев его глаза, она напряглась, охваченная страхом, и внезапная волна ужаса железной рукой схватила сердце и сдавила горло.
Какое-то мгновение лорд Уолден молча смотрел на нее, потом резко повернулся и вышел. У нее возникло впечатление, что все это время ему с большим трудом удавалось держать себя в руках.
И Друзилла поняла, что долгожданному покою, обретенному после стольких скитаний, пришел конец, ощущение безопасности исчезло, и ею вновь овладел страх – страх, подобного которому она никогда раньше не испытывала.
Дни проходили за днями, и ничего особого не происходило; однако Друзилла понимала, что это только вопрос времени, и взгляды, бросаемые на нее лордом Уолденом, и надуманные причины, которыми он объяснял детям свое присутствие на прогулках, служили лишним доказательством ее правоты.
Она спрашивала себя, что ей делать. Уехать она не могла – ей просто некуда было ехать. Если она попросит расчет, ей придется отправиться в бюро по найму домашней прислуги, где ей уже сообщили, что найти работу гувернантки практически невозможно, так как у нее нет рекомендаций, и к тому же она слишком быстро увольнялась с предыдущих мест.
Однажды – дело было в конце марта – Друзилла собиралась уже ложиться спать, когда ей сообщили, что ее хочет видеть леди Уолден.
– В десять вечера?! – воскликнула Друзилла.
Экономка сказала:
– Я помогала горничной ее светлости стелить постель, и ее светлость сказала: «Передайте мисс Морли, что я хочу поговорить с ней».
– А его светлость там был? – спросила Друзилла.
– Он был в соседней комнате, – ответила экономка. – Я видела его.
Друзилла колебалась. Может, набраться храбрости и сказать, что она уже легла спать? Но Друзилла понимала, что это бесполезно. Она оглядела классную.
В камине пылал огонь, горела свеча, и от этого комната казалась очень уютной, своего рода убежищем, которое ей все же придется покинуть: экономка ждала ее.
– Хорошо, – сказала Друзилла. – Я иду.
Она закрыла за собой дверь и пошла по коридору. Она пыталась представить, зачем леди Уолден послала за ней, но ничего не приходило ей в голову, она не могла припомнить каких-либо неприятностей с детьми или своих собственных упущений.
