- Эл, - она вдруг снова посерьезнела, - ты говорил о чем-нибудь с управляющим, когда уходил сегодня утром?
- Так, перебросился парой слов, - осторожно сказал я. - А в чем дело?
- С ним что-то случилось, - сказала она. - Я весь день загорала, а он даже ни разу не посмотрел на меня в этот свой бинокль. А когда он теперь проходит мимо, то отворачивается. Раньше он просто раздевал меня глазами.
- Я просто мимоходом заметил ему, - неопределенно пробормотал я, - что это смущает тебя.
- Меня? - Она звонко расхохоталась. - Ты шутишь?
- Конечно шучу, - сказал я. - Ты можешь растерять всю одежду на Пятой авеню в Нью-Йорке и то не смутишься.
Я допил виски и поставил пустую рюмку на пол.
- Налить еще?
- Я думаю о другом, - честно признался я, - Ночь длинна, любимый, сказала она. - Мы еще успеем выпить, тем более что мне хочется.
- Как скажешь.
Она подошла к стенному шкафчику босиком и твердой рукой смешала себе коктейль.
Я должен был признать, по крайней мере, что ее недостатки были самыми лучшими недостатками.
- Эй, - сказал я. - Послушай, ты богата?
- Не говори глупостей, - сказала она, - не смешно.
- Ты должна быть богатой, - сказал я. - Ведь ты не работаешь, а умудряешься платить за эту квартиру.
- Я думаю, что, став полицейским, ты стал и ищейкой, - холодно сказала она. - Тебе обязательно надо обнюхать руку, которая тебя гладит и чешет за ухом.
- Попробуй почесать меня за ухом, и я откушу твою руку, - предупредил я. - Чего ты разбушевалась? Мне просто любопытно.
- А ты не любопытствуй. - Она нахмурилась. - Это твое любопытство может все испортить.
Она подошла к кушетке с полными бокалами в руках, затем вновь удобно устроилась у меня на коленях.
- Знаешь что, Эл Крестьянин, - сказала она, - мы ведь знакомы только с сегодняшнего утра, так что не искушай судьбу, ладно?
Я отхлебнул виски и заставил себя вздохнуть.
- Договорились, - сказал я. - Давай тогда поговорим о чем-нибудь другом, о Париже, например?
- При чем здесь это? - спросила она ледяным тоном.
- Ну, - я пожал плечами, - ты там была, я тоже там бывал после войны. Я работал в армейской разведке и работал бы там до сих пор, если бы какой-то умник не придумал этого теста на определение умственных способностей. Ты где останавливалась в Париже?
- Забудем про Париж! - сказала она раздраженно. - Мне этот проклятый город никогда не нравился. Расскажи мне лучше о следствии. Что ты сегодня делал, когда от меня ушел?
- Путешествовал на своей машине, - сказал я. - Побывал там, где начинается пустыня, и даже дальше, и умудрился вернуться обратно, опоздав всего на полчаса. Ты должна гордиться своим мальчиком-крестьянином!
- Твои шутки, как всегда, не остроумны, - сказала она резко. - В них зубы вязнут, как в варенье из чернослива. И это самая несмешная шутка!
- Это не шутка, - сказал я. - Это правда. Городок под названием Окридж. Раньше был конечной остановкой для поездов, пока поезда не взбунтовались и не отказались там останавливаться. Сейчас там не осталось ничего, кроме кладбища, но зато какого кладбища!
- Я все-таки не поняла! - сказала Камилла. - правда, это была моя идея, сначала посидеть и выпить, но теперь я на этом не настаиваю. Допивай, Эл Крестьянин!
Я проглотил виски, и она понесла пустые бокалы через всю комнату и поставила их на стол. По дороге обратно она выключила свет.
Гибкое тело внезапно прижалось ко мне, руки обвили шею. Я обнял ее за талию, прижимая еще ближе, ее губы с жадностью искали мои. Свое экстравагантное платье она уже успела скинуть, выключая свет, и сейчас лежала на мне абсолютно голая. Она оторвала от меня свои губы и приглушенно прошептала:
- Крестьянин!
- Золушка! - ответил я вежливо, и, как всегда, это ее рассмешило. Приятно было чувствовать ее дрожащее тело.
Я легонько укусил ее за плечо, и она глубоко вздохнула, затем вновь изо всех сил поцеловала меня в губы.
Начиналось то самое время, когда третий - лишний.
И я явно не был подготовлен к встрече этого третьего.
"Невероятно!" - сказал я сам себе, когда услышал, как ключ поворачивается замке. Чудеса! Я постарался себя убедить, что это шутки моего не в меру расшалившегося воображения. Я даже услышал, как открывается дверь.., и тут зажегся свет. Камилла дико вскрикнула, изо всех сил зажмурила глаза и повисла на мне мертвым грузом.
Может быть, она решила, что если она не будет видеть, кто пришел, то он не обратит на нее никакого внимания.
Я ничего не мог поделать. На мне, как мешок с картошкой, лежало фунтов сто двадцать мертвого груза.
Я отчаянно забарахтался и умудрился чуть повернуть голову и взглянуть через плечо. Первое, что попалось в поле моего зрения, - голое женское тело от шеи до лодыжек. То, что им при данных обстоятельствах никак нельзя было воспользоваться, испортило мне настроение на целую минуту Я еще раз дернулся и продвинул свою голову на несколько дюймов дальше. Я ясно увидел угол комнаты, входную дверь и мужчину, стоявшего перед ней. Судя по выражению его лица, Камилла правильно сделала, что зажмурилась, ожидая, пока он уйдет.
