На секунду я ощутил себя Элом Крестьянином - битником, который всю жизнь ждал, когда произойдет нечто из ряда вон выходящее, а когда наконец это произошло, то из-за неожиданности растерялся и не знает, что ему делать.
В щель просунулось дуло пистолета, а затем и рука, этот пистолет державшая. Руди все еще сидел в кресле с закрытыми глазами, не подозревая, что вечер для него еще и не начинался по-настоящему. Объяснять ему что-то не было времени - дуло пистолета было направлено ему прямо в спину.
Я схватил его за отвороты пиджака и изо всех сил швырнул в сторону. Он описал гигантскую дугу и шлепнулся на кушетку, а та, в свою очередь, спружинила и выкинула его на пол. В то же время раздались три выстрела подряд, и бутылка виски в баре разлетелась вдребезги.
Я чуть было не застонал при виде этого. Больше всего на свете я жаждал, чтобы со мной был пистолет, правда, если бы здесь не было меня это было бы еще лучше.
Я одним прыжком очутился у двери, пока дуло не успело повернуться в мою сторону, и изо всех сил ударил по кисти руки, державшей пистолет. За дверью взвыли. Пистолет шлепнулся на пол, и, схватившись за кисть обеими руками, я принялся выворачивать ее вверх, одновременно поворачиваясь сам.
Этот прием надо проводить очень быстро, и я ни секунды не медлил, потому что люди с пистолетами меня всегда очень пугают Я резко наклонился вперед, занося руку через свое плечо, и перекинул стрелка через себя.
Он опять немилосердно взвыл.
Я вовремя вспомнил, что надо отпустить его кисть, и, пролетев по воздуху до ближайшей стены, он впечатался в нее с такой силой, что затрясся весь дом.
Я наклонился, поднял пистолет с пола и почувствовал себя значительно лучше. Со стороны кушетки донесся какой-то шум, и из-под нее внезапно выглянуло лицо Равеля.
- Землетрясение! - завопил он. - Все на улицу!
Человек у стены перекатился по полу со спины на живот. По-моему, он икал и, болезненно опершись об пол руками, встал на четвереньки. Он отдохнул несколько секунд, затем сделал нечеловеческое усилие и поднялся на ноги.
Я взглянул на высокую фигуру живого трупа с запавшими глазами, горевшими ненавистью, из них текли слезы.
Это был Бен Лютер, которого я уже встречал сегодня утром у Харкнесса и который тогда же попросил меня отделать Руди Равеля резиновой дубинкой.
- Я убью его! - яростно прошипел Лютер. - Где он?
Грязный лживый ублюдок, я убью его!
- Что вам сделал Руди? - спросил я с недоумением. - Я думал, что он вам нужен для этой вашей картины, в которую вы вложили так много денег?
- Руди? - Он уставился на меня так, как будто я с Луны свалился. - При чем здесь Руди?
- Но вы его пытались только что убить?!
- Вы что, с ума сошли?! - спросил он визгливо. - Это был лжец и негодяй Харкнесс.
- По-моему, они не похожи, - сказал я. - Но вы лучше взгляните сами.
Я помахал рукой в сторону белого изможденного лица, все еще торчащего откуда-то из-за кушетки.
Лютер медленно повернулся, затем внезапно вздрогнул.
- Равель! - прошептал он. - Я в него стрелял?
Его глаза внезапно закатились. И он хлопнулся в обморок.
Раздался щелчок замка, и дверь в спальню приоткрылась примерно на фут. В образовавшуюся щель просунулась голова Камиллы.
- Кто победил? - спросила она осторожно. Затем она взглянула на Бена Лютера, распростертого на полу, на Руди, торчавшего из-под кушетки с идиотским выражением лица, и глубоко вздохнула.
- Я думаю, победил ты, Эл Крестьянин! - сказала она счастливо. - Убери отсюда куда-нибудь этих идиотов и можешь спокойно пожинать плоды своей победы.
Глава 8
Руди очень осторожно уселся за руль своего кроваво-красного "порше".
- Вы спасли мне жизнь, лейтенант, - сказал он.
- Не стоит благодарности, - честно признался я.
- Я только надеюсь, что в следующий раз вы изберете для этого иной способ, - холодно добавил он.
Затем Руди завел мотор, и маленькая спортивная машина вылетела из "Дневной мечты", оставив за собой запах паленой резины. Я секунду постоял на месте, прислушиваясь к звуку мотора, и с последним аккордом лирической темы "Солдат удачи" вернулся в квартиру.
Бен Лютер сидел на злополучной кушетке с бокалом в руке и пустотой во взоре.
Камилла снова смешивала коктейли. На ней были короткие шорты и черно-белая шерстяная рубашка, придававшая ей несколько пиратский вид.
Я взял бокал виски и взглянул на Лютера. Он все еще никак не мог оправиться от своего полета по комнате.
- Я могу арестовать вас за покушение на убийство, - сказал я.
- Да, лейтенант, - прошептал он. - Даже не знаю, что это на меня нашло?
- А вы попытайтесь объяснить, - сказал я. - Но если вы будете только твердить, что ничего не знаете, то я упрячу вас за решетку в пять минут.
Он медленно покачал головой.
- Я думал, что это Харкнесс, - просто сказал он.
- Изумительно! - сказал я. - Я сразу все понял.
Он отпил немного виски: к счастью, в баре нашлась еще одна бутылка.
- Дело в том, лейтенант, - сказал Лютер, - что ту женщину, секретаршу, убил Харкнесс.
- Харкнесс, - тупо повторил я. - Вы можете это доказать?
- Я это знаю, - сказал он коротко.
- Интуиция?
Лютер сунул руку в карман, нашел пачку сигарет и закурил.
