– Не похоже. Вот если бы я на самом деле была, как мой отец, тогда ты бы действительно был уже мертв.
– Ага, – улыбнулся он, – вот опять! Позже у нас будет время обсудить, почему же ты все-таки меня пощадила.
– Я тебя ранила! – оборвала его Жаклин.
– Легкая рана. Если ты хочешь оставить это на себе, Жак, то лучше подойди ко мне поближе.
Жаклин понимала, что он имеет в виду ее рубашку, которую, учитывая то, с каким вожделением он на нее смотрел, она вовсе не собиралась снимать. Девушка выступила из груды мокрой одежды, нагнулась, чтобы ее подобрать, а потом развесила вещи сушиться на спинках стульев. Затем, надеясь, что ублюдок не потребует, чтобы она сняла больше предметов туалета, Жак вернулась к кушетке.
– Морт должен скоро прийти. Так что в твоих интересах покончить с этим до того, как он окажется в каюте. Повторяю, подойди сюда.
Покончить с чем? Неважно. Жаклин повернулась и проследовала к его кровати, остановившись прямо перед ним и сверля его недовольным взглядом. Однако ублюдок проигнорировал ее взгляд и пристально смотрел на ее грудь. Он одним пальцем обследовал ворот ее рубашки, легким движением пройдя по верху грудей. От этого прикосновения ее соски непроизвольно затвердели и поднялись. Жак не могла поверить тому, что происходит. Неужели он в самом деле думал, что она прячет кинжал еще и между грудей?! Она чуть не рассмеялась. Однако же касаться ее в таком месте…
Жаклин знала способ остановить это, но, к ее собственному удивлению, вместо того, чтобы попятиться, быстрым движением оттянула верх рубашки вниз, почти обнажив соски:
– Видишь? Там ничего нет.
– Ого! На самом деле, тут, безусловно, кое-что есть, – чуть не поперхнулся он, – но я признаю поражение. У тебя больше нет оружия – по крайней мере такого, которое способно причинить мне физический вред.
Физический? А какой же еще?! Жаклин осенило. Неужели? Так он в самом деле рассматривает ее прелести как оружие? Это было приятное чувство, так что она вернула рубашку на место очень медленно и глядя ему прямо в глаза.
Жак повернулась и подошла к кушетке, на которой лежала его рубашка. Сначала она накинула ее на себя, затем, отвернувшись от ублюдка, сняла свою рубашку и панталончики, которые тут же соскользнули на пол. Тогда девушка застегнула рубашку и снова повернулась к нему лицом. Он застонал. Ха! Он этого вовсе не ожидал! Но не собирается же она в самом деле из скромности спать в мокром белье! Жаклин аккуратно развесила свое белье на спинках стульев. Однако затем, помня о том, что скоро может вернуться Морт, быстро скользнула под одеяло.
Дэймону нравилось смотреть на спящую Жаклин. Может быть, даже слишком. Сколько ярости в этой миниатюрной девушке! – но только когда она бодрствует. Конечно, она не будет рада, что он воспользовался моментом, чтобы ее рассмотреть, даже если это не причиняет ей вреда. Поэтому Дэймон отошел, пока она не проснулась.
Он вышел из каюты и запер дверь. Утреннее солнце ослепило его. Дэймон взял с собой двух матросов, которых выставил снаружи, чтобы быть уверенным, что Жак не сбежит. Хотел бы он доверять собственной команде, но этот момент еще не настал. По крайней мере эти двое новичков вроде бы слушались его, но момент для подлинной проверки их верности еще не представился. И это хорошо, поскольку он пока не готов к этому.
Дэймон сбежал по ступенькам на нижнюю палубу. Две каюты из трех, находящихся тут, были заняты, а третью новый кок потребовал для склада его собственных продуктов. Дэймон открыл дверь висящим снаружи на стене ключом. Мортимер слишком великодушен. Он даже не связал этих двоих, отдав им свою каюту. Не самая лучшая идея, учитывая физическую мощь и рост одного из пленников.
Дэймон остановился в дверях, держа в руке пистолет. Двое вооруженных матросов стояли сзади. Нужно было поговорить с пленниками еще до ранения – с повязкой на боку он не внушал страх. Впрочем, Дэймон и не собирался этого делать.
Тот, который был моложе и сильнее, оказался основательно потрепан. Его лицо было покрыто синяками и опухло. Дэймон догадывался, что и остальное тело не в лучшем состоянии. Жаль, что для того чтобы он потерял сознание, пришлось приложить столько усилий. Надо бы сказать Мортимеру, чтобы он послал доктора их осмотреть, если только он уже этого не сделал. Впрочем, этот пиратский костоправ только именует себя доктором. Кто знает, может быть, он сделает лишь хуже. Как жаль, что доктор Карутерс, тот, который поставил на ноги Эндрю, сошел на берег, как только они достигли Англии.
Здоровяк, тот, кто опекал Жаклин, сидел на койке, наклонившись вперед и прижав руку к ребрам. Когда дверь распахнулась, он даже не пошевелился. Его приятель сидел рядом с ним на стуле. Этот выглядел постарше и был более плотного телосложения. Для обедневшего дворянина он одет слишком роскошно, но кто знает, может быть, и беднякам в Лондоне нужно поддерживать видимость благополучия.
