Прекрасная любимица (ЛП) полностью

Я направился к тележке, через плечо оглянувшись на Сару. Чувствуя, что уже не находил себе места от нервного возбуждения, поэтому нужно было чем-то заняться, вместо того чтобы бросить ее на матрас и грязно трахнуть.

- Хочешь выпить? - спросил я, наливая себе немного скотча и смотря на нее.

- Да. Немного, - она кивнула на бутылку в моих руках. Сара редко пила крепкий алкоголь, но, опять же: сегодня мы рушили все правила. Прямо сейчас она выглядела точно в своей стихии, чертовски возбуждающе. По румянцу на ее шее было видно, насколько Сару завели сцены, что она видела по пути сюда.

Я налил ей небольшой стакан виски, и, приняв его, Сара окунула в него пальчик, проводя линию вдоль шеи.

Приглашая.

- Значит, начинаем?

Она тихонько и хрипло рассмеялась:

- Мы начали час назад.

Осушив стакан до дна, приблизился к ней на шаг и, наклонившись, пососал кожу на шее.

- В последний раз, когда мы были здесь, я была беременна, - прошептала она, и я задумался, насколько пристально наблюдают за нами за зеркальным стеклом, к которому Сара стояла спиной.

- Ты была великолепна, - поправил я ее.

- Расскажи мне, чем мы занимались в ту ночь.

- Мы были на кровати, - сказал я, осматривая дальнюю стену комнаты, где в тот раз стояла кровать - прямо напротив зеркального стекла, которое позволяло клиентам клуба видеть нас, но мы при этом не могли видеть их. - И я взял тебя сзади.

- Нежно, - вставила она, смеясь.

Я улыбнулся ей в плечо, прикусывая его.

- Несмотря на твои усилия, да, нежно. Но я видел в зеркале, как ты кончила с криком, так же отчётливо, как это видели они.

Она пробежалась пальцами по моей груди, касаясь голой кожи под воротником рубашки.

- И что случилось потом?

Глубоко вдохнув, я закрыл глаза, вспоминая. И чувствуя, как сердце галопом несется в груди, часто сокращаясь.

- У тебя отошли воды по дороге домой.

- А затем?

А затем.

Затем мы развернулись и направились в больницу в безрассудном тумане ужаса и радости, и я ворвался в приемный покой, держа Сару на руках и крича о помощи, словно она раненая, а не всего лишь рожает.

- А затем спустя тридцать часов родилась Аннабель Диллон Стелла.

- У нас есть ребенок, Макс, - она хулигански улыбнулась, задрав подбородок вверх.

Я улыбнулся и, смотря на нее вниз, почувствовал, как ликует сердце, пытаясь радостью затмить весь мир:

- Да, черт возьми.

Скользнув ладонями вниз вдоль груди, она накрыла ладонью набухший кончик моего члена, нажимая и медленно поглаживая его сквозь ткань брюк. Вот так. Никаких переходов. Не нуждаясь в паузе между разговорами о нашем ребенке и подобными прикосновениями ко мне. Никаких границ между Сарой в роли матери и любовницы.

- И сейчас мы снова здесь, - сказала она, потянувшись, чтобы поцеловать меня в шею. - Одно нахождение в этой комнате делает меня необузданной. Я люблю это.

Закрыв глаза, я застонал:

- Я люблю тебя.

- И я люблю тебя, - я почувствовал, как, поднимаясь, она коснулась зубами кожи на шее. - Как думаешь, каково им наблюдать за нами сегодня?

Взглянул ей через плечо, вглядываясь в гигантское зеркало.

- Думаю, они чувствуют себя спокойнее, нежели мы.

- Как будто отправились с нами в путешествие.

- Да, - согласился я. - Ты чувствовала, когда они шли за нами по коридору?

- Каждого из них, - запрокинув голову назад, Сара запустила руки мне в волосы, когда я нагнулся, целуя ее грудь через шелковый верх ее платья. - Я всегда знала, что люди подглядывают. Просто не догадывалась, что почти каждый.

Я расстегнул ее платье, стягивая его вниз по плечам, дюйм за дюймом. Ощущая себя так, словно их глазами вижу ее новую фигуру. Зная, что они видят - грудь, что стала больше, и вернувшуюся узкую талию. Сегодня ночью они не получат привилегий увидеть, как ее фигура превратилась из пышной и беременной в фигуру стройной, зрелой и чертовски соблазнительной женщины. Она выглядела словно полуобнаженная сирена: в утонченном платье, со светло-розовым лаком на ногтях, в придачу к полным и влажным губам. Отзывчивая. Она вся была чертовски отзывчивой.

Я моргнул, но не раньше, чем быстро взглянул на наших зрителей, зная, что каждый из них видит во мне гордость и непреклонное собственничество.

Посмотрите на нее, - подумал я, потянувшись расстегнуть бюстгальтер.

Посмотрите на эту охрененно прекрасную женщину.

Ее грудь была твердой, когда я взял ее в ладони, чувствуя потоки тепла, проходящие сквозь меня, и заметил, что прежде чем приехать сюда, она не сцедила молоко.

- Боже, Сара.

- Владей ими, Стелла, - с коварной полуулыбкой, она вытянула рубашку из моих брюк. - Если мы собираемся играть сегодня ночью, так сыграем по-настоящему. - Сара расстегнула мои джинсы, скользнув рукой в боксеры. - Здесь у тебя нет шанса притвориться, будто, посасывая их, ты не сходишь с ума. Точно так же, когда твои ладони становятся влажными от молока. Не стоит притворяться, словно мое тело создано только для нее. Оно и твое тоже. Ты это сделал. Так владей им.