— А я знакомый. — Вид у него вновь стал мальчишеский, и она рассмеялась. — Ладно, вот что. Нельзя ли пригласить вас на ланч со мной и с моей матерью? Завтра? — Это была импровизация, но он притащил бы мать на ланч, если б и пришлось выволакивать ее за волосы с редакционного совещания. Коль Шарлотта Брэндон понадобилась на роль дуэньи с целью склонить Рафаэллу на ланч вместе с ним, никого лучше не сыщешь. — Согласны? «Времена года». Час дня.
— Алекс, не знаю я. Наверняка, меня…
— Постарайтесь. Даже не обязательно давать обещание. Мы там будем. Получится у вас прийти, прекрасно. Ежели не появитесь, я вас пойму. Ну, смотрите. — Самолет коснулся посадочной полосы, и в голосе Алекса прозвучала внезапная торопливость.
— Не вижу, как… — Их глаза встретились. Рафаэлла выглядела отчаявшейся.
— Бояться нечего. Только помните, как сильно вы хотите познакомиться с моей матерью. «Времена года». Час дня. Не забудьте.
— Да, но…
— Тише… — Он поднес палец к ее губам, и Рафаэлла долго не сводила глаз с Алекса. Вдруг он нагнулся к ней, весь охваченный желанием поцеловать ее. Может, если сделаешь это, то уж никогда ее не увидать, а если воздержаться, то не исключено, что они встретятся снова. Так что вместо поцелуя он предпочел разговор сквозь рев моторов, пока самолет выруливал на стоянку. — В каком отеле вы остановитесь?
Глаза ее были просто гигантскими, когда она смотрела на него в колебаниях и нерешительности. По сути, он просил довериться ему, и она того хотела, но не могла отбросить сомнения, позволительно ли это. Слова вырвались у нее будто сами собой, когда самолет резко дернулся:
— Я буду в «Карлейле».
Тут же, словно по условленному знаку, две стюардессы показались в проходе, одна несла ее пальто из выдры, другая извлекла ее дорожную сумку из-под сиденья, а Рафаэлла, словно послушный ребенок, попросила Алекса достать ей шляпу с верхней полки, затем без единого слова надела ее, отстегнула ремень и встала. И вот стоит, такая, какой он прежде видел ее в аэропорту. Закутанная в выдровый мех, глаза под вуалеткой черной шляпки, книгу и сумочку, прижав к себе. Она глянула, потом протянула ему руку, облаченную в лайковую перчатку черного цвета.
— Спасибо вам. — Это была благодарность за пять часов, отданных ей, за желанный случай, за побег из действительности, за то, что испробовала, как могла бы пойти ее жизнь, могла б, да вот не пошла. Она еще на миг задержала на Алексе свой взор, потом отвернулась.
К двум стюардессам, явившимся за Рафаэллой, присоединился стюард, решительно вставший позади нее. В хвосте самолета открылся запасной выход, близ того ряда, где она сидела с Алексом, а стюардессы объявили по мегафону, что высадка пассажиров будет производиться через переднюю дверь. Задний люк вмиг открылся, Рафаэлла и трое членов экипажа быстро удалились. Выход незамедлительно закрыли вновь, и лишь немногие пассажиры в хвосте самолета недоумевали, что случилось и почему женщину в черном пальто из выдры таким путем ссадили. Но все они больше были заняты собой, собственными заботами, и только Алекс позадержался там, уставясь на люк, в котором она исчезла. Вновь ускользнула от него. Темновласая, незабвенная красавица скрылась в очередной раз. Но теперь он знал, что зовут ее Рафаэлла и что остановится она в «Карлейле».
Вдруг у него перехватило дух — Алекс сообразил, что не выяснил ее фамилию. Рафаэлла. А дальше? Как осведомиться о ней в отеле? Итак, единственной надеждой остается увидеть ее завтра за ланчем. Если она появится, если сумеет вырваться от родственниц… если… Чувствуя себя словно запуганный школьник, он взял пальто и портфель, и начал продвигаться вперед к выходу из самолета.
Официант во «Временах года» проводил высокую, видную даму к ее постоянному столику близ бара. Сухое современное убранство были соответственным фоном для ярких людей, обитавших день и ночь в этом ресторане. Идя к своему столику, дама улыбалась, кланялась, поприветствовала своего приятеля, прервавшего разговор с кем-то, чтобы помахать ей рукою, не вставая. Шарлотта Брэндон была здесь постоянной посетительницей. Для нее прийти сюда на ланч — все равно что в клуб, ее высокая тонкая фигура уверенно двигалась в знакомой обстановке, белоснежные волосы выбивались из-под выдровой шляпки, которая очень ей шла и сочеталась с прекрасным пальто из выдры, накинутым поверх темно-синего платья. В ушах играли сапфиры и бриллианты, вокруг шеи — три нитки крупного отборного жемчуга, на руке — одинокий сапфир, купленный ею по случаю пятидесятилетия, на гонорар за пятнадцатую свою книгу. Предыдущая разошлась тиражом более трех миллионов экземпляров в мягкой обложке, и Шарлотта Брэндон, решив шикануть, приобрела это кольцо.
