— А это ты зря. — Она глянула на него огорченно. Ибо желала бы ему жить поистине полной жизнью. Желала того обоим своим детям, но ни единому из них не удавалось пока достичь желаемого. У Алекса не сложилось супружество с Рэчел, а Кэ сжирала страсть к политике, ее амбиции, застившие ей все прочее. Порой Шарлотте казалось, что детей своих она не понимает. Она управлялась на двух фронтах, в семье и с карьерой, но они ей объяснили, что времена нынче не те, карьеру уж не сделаешь столь гладко, как то было с нею. Правы они или обманываются из-за собственных неудач? Глядя на сына, она сейчас очень бы хотела расспросить, доволен ли он своим одиноким житьем или предпочел бы некоторые перемены. Очень бы хотела знать, связан ли он всерьез с женщиной, которую вправду полюбил.
— Мама, не стоит волноваться. — Он весело похлопал ее по руке и подозвал официанта. — Выпьем? — Она согласно кивнула, и он заказал две «Кровавых Мэри». А потом уставился на нее. Надо все сказать, именно сейчас, на случай, если Рафаэлла придет вовремя. Он уславливался на час дня, а с матерью встретился в половине первого. Опять же, есть шанс, что Рафаэлла вовсе не явится. Он наморщил лоб, затем посмотрел в прозрачные голубые глаза матери. — Я позвал одну знакомую присоединиться к нам. Но не уверен, что у нее это получится. — Затем, по-мальчишески смущенно, потупился и вновь взглянул в материнские голубые глаза.
— Надеюсь, ты не возражаешь. — А Шарлотта Брэндон уже смеялась, юный и радостный смех звучал звонко, звучал заразительно.
— Брось смеяться надо мной. — Но такой уж был у нее заразительный смех, что Алекс невольно сам заухмылялся в ответ на игравшее в ее взгляде веселье.
— По виду тебе можно дать лет четырнадцать. Уж извини, Алекс, так, ради Бога, скажи, кого ты пригласил на ланч?
— Одну приятельницу. Одну женщину. — Едва не прибавил: «Пристал к ней в самолете».
— Ты приятельствуешь с нею в Нью-Йорке? — Не стоило допытываться, вопрос задан был дружелюбно, Шарлотта, по-прежнему, улыбалась сыну.
— Нет, она живет в Сан-Франциско. Сюда приехала на несколько дней. Мы летели одним рейсом.
— Очень мило. Кем она работает? — Она сделала первый глоток из своей рюмки, сомневаясь, уместно ли о том спрашивать, но всегда ей любопытно было узнавать о его друзьях. Иногда трудновато оказывалось не настаивать на правах матери, но если уж ей случалось переусердствовать, он всегда ее вежливо останавливал. Она смотрела сейчас на него вопрошающе, но он не возражал, кажется. Держался оживленней, нежели приводилось ей видеть с давних пор, глаза его были полны тепла и ласки. Никогда он не выглядел таким при Рэчел, вечно был не в своей тарелке, в непокое. Тут она заподозрила, не приготовил ли Алекс некий сюрприз.
Но он лишь весело поглядывал, отвечая:
— Верь не верь, достославная романистка Шарлотта Брэндон, но она, похоже, никем никогда не работала.
— Ох, ох. Чистое декадентство. — Однако Шарлотту это не расстроило, ее лишь озадачило то, что читалось во взгляде сына. — Она совсем молоденькая? — Это было бы объяснением. Юные вправе потратить некоторое время, дабы выбрать себе подходящее занятие. Но коль стали чуть старше, то, по мнению Шарлотты, надобно выбрать свою дорогу, во всяком случае род деятельности.
— Нет. То есть не молоденькая. Ей около тридцати. И она из Европы.
— Ага, — понимающе заметила мать, — тогда ясно.
— Все равно странно. — Он призадумался. — Никогда не встречались мне женщины, ведущие такой образ жизни. Отец у нее француз, мать — испанка, а сама она проводит всю жизнь по преимуществу взаперти, окруженная, провожаемая, осажденная родней и дуэньями. Такой уклад кажется небывалым.
— Как же удалось тебе оторвать ее от них хотя бы на срок, достаточный, чтобы сразу подружиться с ней? — Шарлотта была заинтригована, отвлеклась лишь на краткое приветствие, чтоб небрежно помахать через зал знакомому, сидящему в отдалении.
— Я еще не успел. Но намерен. Это один из мотивов, по которым я позвал ее на сегодняшний ленч. Она обожает твои романы.
— Ой, Боже ты мой, такие здесь не к месту. Господи, как стану я питаться бок о бок с теми, кто расспрашивает, сколь давно я стала писательницей и сколько месяцев уходит у меня на каждую книгу? — Однако жаловалась она понарошку и улыбалась по-прежнему достаточно мирно. — Отчего ты не водишься с девушками, предпочитающими иных писателей? Очень бы кстати была такая, что любит Пруста, или Бальзака, или Камю, или же обожает читать мемуары Уинстона Черчилля. Что-нибудь основательное.
