Анна села за игровой стол и взяла стопку фишек. В другом конце зала Томми, Дермот и их приятель Ангус стояли у игровых автоматов. Они одновременно опускали монеты в автоматы и дергали за рычаг, следя за игрой полуприкрытыми застывшими глазами. Перебирая в руках фишки по пятьсот евро, Анна отметила, что знакомые не играли по-крупному. Она решила последовать их примеру и начала со ставки в пятьдесят евро. Сначала, пока Анну не увидит компания Томми, нужно прощупать почву.
А не заметить ее будет сложно. Вчера вечером Анна сделала мелирование, так что волосы стали еще светлее и ярче, и сходила на автозагар. Надела облегающие черные брюки и тонкий джемпер в тон с открытыми плечами. Анна обвела взглядом толстые, краснолицые пары, которые даже в душном казино не могли расстаться со своими пальто и резиновыми сапогами. Томми с приятелями тоже потеряли весь лоск в атмосфере казино. Они выглядели потрепанно и как-то неуместно.
Анна улыбнулась про себя, ставя полтинник на черную десятку. Она почти не следила за вращением колеса. В конце концов, это была всего лишь разминка. Серьезная игра начнется уже в присутствии Томми.
Боковым зрением Анна увидела, как Томми выпрямился, окинул взглядом казино и заметил ее. Он хлопнул Дермота по спине и кивнул в ее сторону. Они тут же пробрались к Анне между столами. Она выпрямила спину и накрыла рукой стопку фишек.
– Две тысячи пятьсот на орфолайнс, – громко и четко сказала она крупье и передвинула фишки на 6, 34 и 17.
Когда колесо закрутилось, Анна улыбнулась новоприбывшим, задержав взгляд на Томми. Он, не отрываясь, уставился на нее в ответ. Колесо остановилось на цифре 6.
Я решила не идти в школу на следующий день после того, как заперла маму в спальне. В ту ночь она крепко спала, и я тоже рискнула вздремнуть, понимая, что утром покоя не дождусь. Я читала, что происходит в подобных ситуациях, и знала: следующий день или два будут непростыми для нас обеих.
Но я даже не представляла, насколько мне будет тяжело.
Она начала шуметь в пять утра. Солнце уже взошло, и в окна пробивался бледный серовато-желтый свет. Какое-то время я не обращала внимания на настойчивый стук и, не вставая с кровати, наблюдала за небом через окно. Когда мама начала кричать, я заставила себя встать и подошла к ее двери. К счастью, замок держался крепко.
– Мам, тебе нужно побыть в комнате, – сказала я. – Это будет нелегко, но необходимо, чтобы ты бросила наркотики. У тебя есть все необходимое. – Я замолчала, но мама ничего не ответила, и поэтому я добавила: – Это всего на пару дней.
За дверью воцарилась тишина. Я прислушалась и уловила тяжелые протяжные вздохи.
– Ты что, прикалываешься? – тихо спросила мама, и в ее голосе слышалось недоверие человека, над которым решили неудачно подшутить.
Я покачала головой, хотя мама не могла меня видеть.
– Я серьезно. Если продолжишь принимать, умрешь.
Не знаю, почему я это сказала. Честно говоря, я не боялась смерти мамы, ведь это сулило мне только хорошее. Меня бы отправили в приемную семью или в приют, где обо мне бы заботились. Готовили, стирали для меня. Не пришлось бы постоянно опасаться, что мамины друзья захотят получить от меня уплату ее долгов натурой.
Но я не могла просто так оставить маму. Мне нужно было помочь ей завязать.
Тогда я позволила себе помечтать о том, что у меня есть хорошая мама. Она водила бы меня в город по субботам, смотрела со мной фильмы и помогала с домашними заданиями. Я не могла себе этого представить, как ни старалась. Мне нормальная семья точно не светит.
Испугавшись внезапного стука в дверь, я вздрогнула и попятилась назад.
– У тебя там есть вода, две бутылки, и немного еды, – набравшись храбрости, сказала я.
Снова воцарилась тишина, и через некоторое время я ушла к себе в комнату и забралась под одеяло.
– Я выпрыгну из окна!
Кричали таким низким и грубым голосом, что на мгновение я подумала про Карла. Но орал не мужчина, а моя мать. Я до смерти перепугалась: казалось, что в нее вселился кто-то другой.
