Ни жеста, ни малейшего движения – у нее нет намерения обернуться и взглянуть на старика Куна. Услышав имя «Калина» – так только я ее называл, – она с еще большим увлечением погрузится в свое занятие. Белла расположилась на этом крошечном балконе убогого квартала, словно на веранде «Отель де Пари». Канарейка беспокоится, мечется в клетке, заметив мое присутствие, но Калина сидит совершенно неподвижно. Я вижу ее отражение в стекле открытого окна: на коленях у нее, в складках некогда голубого бархатного халата, стоит блюдечко с крошками. «Ну же, идите сюда, малышки, – говорит она, – балкон Беллы Отеро открыт для вас, добро пожаловать
Я, Джозеф Кун, стал работать в качестве импресарио Каролины Отеро в 1894 году. Мне рассказывал о тяжелом характере актрисы мой родственник, бывший дирижер оркестра, выступавший в составе ее труппы в Нью-Йорке, но я был экспертом в общении с подобными женщинами. Все артистки такие, даже совсем бесталанные. На самом деле управляться с ними довольно просто: достаточно не обращать внимания на их капризы и ни в коем случае не влюбляться в них. Должен сказать, что благодаря этим элементарным мерам предосторожности мой – исключительно профессиональный – союз с Калиной оказался доходным. Я заключал с каждым разом все более выгодные контракты, не отвлекаясь на светские глупости, а она пела и танцевала. Публика заполняла театры, вот и все. Я познакомился с ней, когда она вернулась в Париж после первой поездки в Россию: к тому времени она уже сделала большие успехи на сцене. Не могу сказать, что Калина обладала особым талантом, но я принадлежу к числу тех немногих профессионалов, которые считают, что не только необыкновенная красота и «блеск жемчуга на бедрах» делали ее неотразимой. Отеро обладала удивительной способностью так исполнять танцы, неистовые и иногда даже дикие, что казалась очень талантливой. Зачем нам обманывать себя? Это умение стоит больше, чем утонченное искусство, которое способны оценить лишь немногие избранные. В те времена неумеренность была в моде, и то, что показалось бы смешным сегодняшнему зрителю, вызывало тогда всеобщее восхищение. В ту эпоху восторгались дерзкими и любившими демонстрировать свое тело женщинами, такими, как моя Калина. Они были богинями, двуликими Янусами, одно лицо которого обращено к пороку, а другое – к красоте.
Когда мы познакомились, Калине было уже двадцать пять лет. Во Франции недавно прогремело дело Дрейфуса, вызвавшее разлад в стране, продолжавшийся двенадцать лет. Но несмотря на то что ужасная «реальность» стучалась в двери, легкомысленный Париж продолжал развлекаться. Грозовая тучка, предвещавшая столько перемен, не смогла остановить это веселье, так что все оставалось по-прежнему: танцевали, курили опиум и пили абсент. Не помню, каким образом, но через несколько месяцев нашей работы вместе мне удалось соблазнить Калину идеей мирового турне. В то время ее роман с князем Монако был в самом разгаре, но сам князь воспринимался как фигура незначительная для такой амбициозной женщины, как Калина. «В конце концов, дорогая, – сказал я ей, – что значат десять квадратных километров по сравнению с просторами Австралии или Египта? Эта средиземноморская песчинка останется на том же месте, когда ты вернешься сюда, покорив полмира, уж в этом можешь не сомневаться». Она согласилась, и я взялся за дело. Я знал, что на Отеро как на артистку большой спрос. Если в России и во Франции она приобрела известность своими скандалами, то Кун должен был добиться, чтобы на другом конце света заблистало ее искусство. И мне это удалось. Несмотря на ее капризы и манеру оправдывать эксцентричные выходки «испанским темпераментом», Джозеф Кун сумел укротить Беллу Отеро. Без ложной скромности могу похвастаться; что во время нашего пребывания в Австралии, используя то строгость, то лесть, я добился, что она стала вести себя как настоящий профессионал. Под моим надзором не было ни скандалов, ни «частных выступлений», ни тайных любовников, оставлявших драгоценности под подушкой, – только искусство. Правдивость моих слов легко проверить: о ее – вернее, моем – успехе писали тогда многие газеты».
