Не оборачивайся, Гарибальди, притворись, будто ты его не заметил. Давай лучше будем смотреть на птиц и на то, что происходит перед балконом. Готова поклясться, что где-то в моей комнате, может быть, рядом с камином, стоит старик Кун в своем вечном рединготе с подметающими пол фалдами. Интересно, его призрак выше ростом, чем тело? Я никогда не могла понять, как в человечке ростом в полтора метра умещалось столько сварливости, столько прусской дисциплины, да еще такой свирепый венгерский нрав. Однако я предпочитаю не смотреть на него. То, чего не видишь, будто бы не существует, даже если это призрак единственного мужчины, которому почти удалось подчинить себе Беллу Отеро. Совершенно невыносимый тип, уверяю тебя. Более равнодушно ко мне в жизни не относился никто, но в то же время именно он помог добиться большого успеха, нужно отдать ему должное. Могу поспорить, что он сейчас стоит там, опершись на выступ камина – уродец метр сорок девять ростом, – и листает мой альбом, чтобы убедиться, что я храню вырезки из газет, посвященные организованному им турне.
«Браво, вот они! Калина сохранила свидетельства наших успехов. Газеты такие старые, что текст едва можно прочесть, но хруст этой бумаги звучит для меня как музыка богов. Прекрасные были времена, когда Кун превратил Отеро почти в свою собственность. В марионетку, в безвольную красивую куклу – ведь это я двигал ее нити за сценой. Скажите: мог ли желать большего счастья сын лилипута, чем управлять столь прекрасным телом? Получив такую возможность, я – как вы понимаете – сделал все, чтобы стать самым ловким и искусным кукловодом. Например, в программу выступления в Австралии я решил включить все типично андалусские номера, имевшие особый успех в Европе и Нью-Йорке. Я начинил спектакль банальными, но эффектными испанскими танцами, озорными песенками на севильские мелодии, увеличил количество шествий тореадоров и красноречивых движений бедрами, которые Белла исполняла мастерски. Думаю, мне удалось извлечь максимальную выгоду из присущих Калине качеств – высокомерия и чувственности, сводивших с ума мужчин. Но это было не все. Чтобы довести создание своих рук до совершенства, я добавил некоторые полезные ингредиенты: вернул из небытия титул графини, сыгравший столь благоприятную роль во время выступления в Америке, и госпожа графиня произвела фурор. Через несколько месяцев благодаря нашему успеху мне удалось добиться чуда и сделать ее покорной, послушной мне во всем, хотя – должен признать – это было совсем не легко.
Сначала Белла попыталась соблазнить меня, как поступала со всеми мужчинами, но все ее ухищрения оказались бесполезными. Потом, убедившись в своем поражении, она стала смеяться надо мной: оскорбляла меня, проводила рукой по моей спине, будто я не только маленького роста, но еще и горбатый, и повторяла, что «прикосновение к горбу карлика» приносит ей удачу. А порой Калина просто давала волю своему ужасному характеру, но я по-прежнему оставался невозмутимым. Куну прекрасно было известно, что равнодушие – единственное надежное оружие в отношениях с красивыми женщинами. Кроме того, у меня было важное преимущество перед Калиной: старик Кун распоряжался деньгами. Ничто не выходило из кассы без моего ведома. И надо сказать, что с этим никогда не было каких-либо проблем. В то время, когда я был ее импресарио, она еще не была отравлена страстью к игре и, как все девочки, родившиеся в бедности, не склонна к расточительности. Мне везло, я знаю, но в то же время я был очень ловок. не тратя денег впустую, но и не скупясь на расходы дл придания блеска нашему предприятию, я весьма улучшил качество представлений. Великолепные костюмы, лучшие дирижеры, танцовщики, гитаристы… И случилось чудо: гастроли Беллы Отеро прошли с триумфом. В Австралии она добилась – мы добились – огромного успеха. Это был мой успех…
«Андалусская графиня, – перечитываю я в истрепанном альбоме с вырезками то, что написала тогда сиднейская газета «Ньюз», – в течение двух часов исполняла самые экзотические танцы, когда-либо виденные на этом континенте». А вот еще один комментарий, сделанный другой газетой,
