Все рассказанное далее я узнала из первых рук – от господина Вильяма Карюше, адвоката Каролины Отеро, в те времена убежденного коммуниста. Белла обратилась к нему в пятидесятые годы XX века с просьбой помочь добиться того, чтобы советское правительство выплатило ей деньги за русские облигации (единственное, что у нее осталось) стоимостью семь миллионов франков, – она их купила когда-то по совету Аристида Бриана. Как и следовало ожидать, новое правительство не обратило внимания на просьбу французской кокотки, и она умерла обладательницей этого скромного бумажного капитала. Это бесполезное «состояние» и было найдено после ее смерти. Как бы то ни было, Карюше и Каролина стали друзьями: именно он сообщил мне о том, что Каролина и Харпо Маркс познакомились в Монте-Карло на склоне лет. В отличие от своего брата Граучо Харпо не сохранил свое состояние; в начале шестидесятых он приезжал на Лазурный берег по приглашению Эльзы Максвелл, журналистки, прославившейся острым языком. Харпо воспользовался случаем и посетил казино. Он тоже был в свое время заядлым игроком, однако, когда они познакомились с Беллой, по его словам, «был уже не тот».
Что же касается «наигранного», как утверждала Белла, немецкого выговора ее друга, то, по признанию самого Харпо, у него на всю жизнь сохранился сильный акцент 93-й улицы Нью-Йорка, где жили немецкие иммигранты. Харпо даже говорил: «Мое собственное имя звучит в моих устах как «Норро», и, подходя к телефону, я говорю не
«Честное слово, не понимаю, зачем меня пригласили в свидетели. Я мало что могу рассказать о Каролине Отеро, и то немногое, что мне известно, слышал, разумеется, не от нее самой. Мы, игроки, ограничиваемся лишь обсуждением результатов игры или – если доверяем друг другу – открываем какую-нибудь уловку, но никогда не затрагиваем тем, не связанных с казино. О жизни Каролины Отеро поведала мне гостеприимная хозяйка дома на Лазурном берегу, где я провел немало месяцев. Думаю, не будет черной неблагодарностью с моей стороны, если я сообщу, что у Эльзы имелись усы, да и язычок у нее был острый, как бритва. Если честно, я никогда не обладал талантом своего брата Граучо к сочинению гениальных фраз, и сейчас моя цель – объяснить, откуда я узнал некоторые истории о Белле Отеро. Эльза Максвелл – таково полное имя моей гостеприимной хозяйки, Элзи – для друзей и льстецов. Вы ее знаете? Вам повезло, что она уже умерла, потому что в противном случае она бы знала все о
Однако вернемся к Белле. Уверяю, я не прибавлю ничего от себя в этом рассказе. Не знаю, правда это или выдумка (от Эльзы можно было услышать и то и другое), но вот несколько историй об Отеро, которые она поведала мне, пока мы любовались видом на Гран Корниш и потягивали «Кровавую Мэри». Эльза никогда не включала эти сведения в свои статьи или мемуары: в шестидесятые годы Белла была уже мертвой богиней, а Элзи всегда любила «свеженькое». Однако летние вечера на юге Франции бесконечны, поэтому, излив всю желчь на Грейс Келли, Жана Кокто и непомерно восхитившись Аристотелем Онассисом («Уверяю тебя, он никогда не женится на Марии; любовь – как суфле, понимаешь? А у Каллас оно слишком долго варилось»), Элзи вдруг стала вспоминать старые сплетни. Потягивая коктейль, она пережевывала все пикантные истории, и в ее глазах горели красные огоньки (или, может быть, это были просто отблески «Кровавой Мэри»?). Не знаю, но, по ее словам, все, что она рассказывала, было зафиксировано в газетах начала века, хотя она никогда мне их не показывала. «Если бы у меня было время заниматься давними сплетнями… сколько грязного белья вытащила бы я на всеобщее обозрение! – повторяла она, прежде чем снова сунуть свою мордочку в стакан. – Сколько засаленных тряпок!»
Дорогая Элзи… Ни у одного знакомого мне человека не было такого нюха на мерзости, как у нее, но, должен признать, были у Элзи и положительные качества. Она безупречна в гостеприимстве: клянусь, нигде я не ел такой великолепной
