Эльза Максвелл придерживалась оригинальной манеры писать статьи на основании одних только сплетен. До сих пор я старалась совмещать в своей книге рассказы разных людей о Белле Отеро с документальными сведениями и размышлениями о ее жизни, но теперь я исключу последние два компонента. Иначе описание периода с 1898 года, вершины ее славы, до заката карьеры (Белле впервые крикнули «бабушка» из зала, когда ей было 35 лет) выглядело бы лишь как перечисление дат, артистических выступлений (в Париже, Лондоне, Дании, Южной Америке) и любовных связей. У Беллы появлялись все более богатые, но менее блестящие любовники: среди них, например, оказался производитель сосисок, называвший себя родственником Рокфеллера, два самозванных русских князя и персидский шах, «грязный и скверно пахнущий старик с извращенными сексуальными вкусами». Он, по словам Каролины, «после каждого свидания дарил ей драгоценный камень стоимостью более двадцати пяти тысяч франков золотом – то большой изумруд, то рубин, то черную жемчужину, но всегда заставлял возвращать футляр».
Чтобы завершить описание жизни Беллы в течение этих лет, следовало бы вспомнить о ее частых поездках в Монте-Карло, где она проигрывала в казино целые состояния, заработанные на сцене и в постели. Поэтому, как мне кажется, вместо перечисления подробностей этой почти рутинной жизни, протекавшей по вечной схеме «театральные выступления – любовники – игра», лучше рассказать, по примеру Эльзы Максвелл, одну необычную историю, символизирующую каждый этап этого периода – все еще блестящего, но уже предвещающего закат. Возможно, некоторые из этих историй недостоверны, но они тем не менее свидетельствуют об отношении общества к Белле и мифах, рождавшихся вокруг ее личности. Прежде чем приступить к повествованию, следует заметить, что Каролина Отеро сохраняла привлекательность намного дольше, чем обычные женщины того времени. Многие дамы уже в тридцатилетнем возрасте превращались в дородных матрон с двойным подбородком и беззубым ртом. Согласно многим свидетельствам, у Беллы было иначе. Макс Агион так описывает Каролину в 1913 году, во время последнего выступления актрисы в «Олимпии»: «Ее густые вьющиеся волосы, иссиня-черного цвета, обрамляют великолепное лицо, совершенное, как у статуи Фидия: у нее блестящие глаза, яркие губы, тонкий прямой нос и белоснежная кожа без единой морщинки». Все знавшие Беллу журналисты подтверждают, что она оставалась необыкновенно красивой женщиной даже в зрелом возрасте: этому нельзя не удивляться, зная о ее безумной жизни, в которой было много шампанского и абсента, но мало сна.
Теперь можем приступать к любопытным историям из жизни Беллы Отеро.
Следовало ожидать, учитывая количество мужчин, сведенных с ума Беллой, спровоцированных ею самоубийств и разрушенных семейных очагов, что когда-нибудь ей пришлось столкнуться с доведенной до отчаяния супругой. В то время сцены ревности были прилюдными и бурными. Романтическая «бель эпок» предопределяла трагический исход конфликтов. Однако пожирательница мужских сердец Каролина Отеро лишь однажды стала героиней подобной истомы, больше похожей не на трагедию или комедию, а на одноактный фарс. Эта история произошла через несколько месяцев после ее знаменитого дня рождения. Белле, наконец добившейся столь желанного контракта с лондонской «Альгамброй», пришлось отменить свое выступление из-за «болезни». Газеты опубликовали заключение известного парижского отоларинголога, объяснявшее, что Белла вынуждена была отказаться от выступления в Лондоне из-за «сильнейшего воспаления» горла и гортани. Однако на самом деле все было иначе: Каролина не смогла дебютировать в «Альгамбре», потому что разъяренная супруга одного из ее любовников накануне едва не изуродовала ее. Каролина, рассказала полиции следующее:
«Я отправилась из Монте-Карло в Лондон, где должно было состояться мое выступление, и проездом остановилась в Париже. Я шла по вестибюлю отеля, когда вдруг выскочившая из-за колонны женщина стала избивать меня и рвать на мне одежду. Потом она бросила мне в лицо бутылку с купоросом. К счастью, она промахнулась на несколько сантиметров: бутылка разбилась об пол, и жидкость почти меня не обрызгала. Среагировав, я сильно толкнула женщину, и она упала на пол. Потом я так сильно ее поколотила, что она едва смогла явиться в суд, – у нее вся голова была забинтована. Бедняжку звали мадам Фернак».
