«Однажды вечером я шел, опустив голову, за кулисами. Подняв глаза, я увидел Беллу и еще одну женщину – они шли навстречу мне. Отеро было тогда почти сорок, а мне не исполнилось и двадцати, но она еще оставалась очень красивой […]. Отеро обладала каким-то роковым очарованием. Мы стояли молча некоторое время: я смотрел на нее, а она – на меня. Потом Белла повернулась к своей спутнице и заговорила с ней по-английски, думая, что я не знаю языка, но я прекрасно понял, о чем речь. «Кто этот очаровательный юноша?» – спросила она, и женщина ответила: «Это Шевалье». «У него красивые глаза», – сказала Белла, оглядывая меня с ног до головы, и потом, шокируя меня своей ужасной откровенностью, дала понять, что интересуется, хочу ли я с ней переспать, и что готова предложить мне это. Однако это предложение она высказала не словами, а совершенно откровенными действиями. Я должен был незамедлительно сделать выбор. Отеро перешла в наступление, но я сделал вид, что не понимаю ее, и, пробормотав извинение по-французски, удалился. Уходя, я увидел, как Белла улыбнулась – подобно тигрице, упустившей жертву, и подумал, что она последует за мной. Но она этого не сделала».
Эльза Максвелл, большой специалист по части некрологов и траурных дат, рассказывая о закате карьеры Беллы Отеро, не упустила бы случая упомянуть о смерти или сходе со сцены ее любовников. Верный покровитель Каролины Николай Николаевич перенес в 1908 году операцию, совершенно лишившую его интереса к любовным забавам. Король Бельгии Леопольд умер в 1909 году в возрасте семидесяти четырех лет. Берти последовал за ним через несколько месяцев – в мае 1910-го. Князь Монако Альберт стал предпочитать романтическим наслаждениям занятия океанографией, а Вилли и Ники столкнулись с проблемами гораздо менее приятными, чем исследование морских глубин. События первых десятилетий XX века стали началом конца для обоих: мировая война, спровоцированная кайзером, и революция большевиков, покончившая с Николаем II. Однако, несмотря на все это, в период с 1907 года до начала Первой мировой войны, то есть в возрасте от сорока одного года до сорока шести, когда Каролина покинула сцену, она пережила последний период своей артистической славы. В то время ее страсть к игре перешла уже все пределы: именно к тому периоду относятся рассказанные нескромными крупье истории о том, как Каролина одиннадцать раз за одну ночь (все время с разными мужчинами) покидала игровой зал, а через полчаса возвращалась и бросала на стол новую горсть франков или как она забралась на стул и показала свой зад. Однако, несмотря на эти эксцессы, два великих артиста той эпохи, Джордж Ваг и Поль Франк, предложили ей оставить танцы и серьезно заняться театром. Оба считали, что она могла бы стать лучшей комической актрисой, если бы посвятила себя этому. Ваг – величайший французский актер той эпохи, пионер немого кино и профессор Национальной консерватории и Франк, драматург и художественный руководитель «Фоли-Бержер», обнаружили в Белле артистический талант, совершенно не раскрытый из-за ее легкомыслия. «Каролина Отеро обладала удивительным даром изображать любое человеческое чувство – от ликования до ужаса, не говоря уже о любовной страсти», – говорил Джордж Ваг. Именно этим двум артистам Отеро обязана своими последними триумфами – незадолго до окончательного ухода со сцены. Она сыграла роль в «Рождественской ночи» с Полем Франком и пантомиме «Цыганка Джиска» с Вагом: этот жанр, пользовавшийся тогда большой популярностью, принес Белле настоящий успех – впервые критики всерьез хвалили ее. По поводу этой роли критик газеты «Журналь», всегда подсмеивавшийся над Каролиной, написал: «Белла Отеро играет с необыкновенным реализмом, демонстрируя самые различные состояния души женщины. Игра этой удивительной артистки действительно потрясает. […] Отеро, вместо того чтобы предстать перед публикой в знакомом нам образе сверкающей дивы, увешанной драгоценностями, появилась на сцене в лохмотьях и была просто великолепна». Однако ни Ваг, ни Франк, искренне восхищавшиеся талантом Беллы, не смогли надолго оторвать ее от казино, и с каждым разом им было все труднее добиваться контрактов с известными театрами, так как импресарио боялись, что Каролина сорвет выступление.
