Все случилось так, как наметила Лиза. И письмо было написано. Хорошее, убедительное письмо, в котором она «прощала князю все». Лиза отпускала Матвея на все четыре стороны, только убедительно просила вернуть ей три медальона, которые собственноручно повесила ему на шею, а также рекомендовала «быть счастливым, если сможешь». Ксаверий со своей стороны подробно описал скорбный обряд на кладбище, коему был свидетелем.
Как только письмо было запечатано, поцелуи возобновились с новой силой. На свою беду Сурмилов распорядился поставить в библиотеке чрезвычайно удобное и доб ротное, обитое розовым атласом канапе, выполненное на манер турецкого дивана. Павла сама вышила подушки и разместила их на канапе в живописном беспорядке. Это канапе сыграло существенную роль в судьбе наших героев.
Их разбудил петух, предвестник солнца. Лизонька благополучно добралась до своей спальни, а Ксаверий так и остался видеть сны в библиотеке. И ничего не подсказало ему предстоящие житейские бури. Но будем надеяться, что все кончится хорошо. Тем более что поцелуй в диафрагму уже состоялся.
Письмо, которое агент Петров послал в Петербург с государственной почтой, с огромными трудностями добралось, наконец, до адресата. Бирон прочитал его, тут же вызвал к себе Люберова и приказал сыскать поручика князя Козловского.
– И не надо врать, что его нет в Петербурге! А на будущее помни, что я не потерплю своеволия.
Родион не ждал ничего хорошего от предстоящей Козловскому аудиенции. Буря, прошумевшая над головой по воле аббата Арчелли, отшумела, аббат исчез с горизонта, и Бирон больше о нем не вспоминал, но интуиция подсказывала Родиону, что интерес фаворита к Матвею вызван именно этим скандалом.
Родион явился в дом бригадирши и был принят с распростертыми объятиями. Вопросам не было конца. Варвара Петровна вела себя так, словно желанный гость пришел только к ней, а Матвей, который все тянет Родиона в свою комнату, только досадная помеха.
– Ты, Роденька, на него повлияй. Совсем от рук отбился. Уходит из дома с ранья, а приходит в глухую ночь. Где-то весь день пропадает, а потом спит до обеда. Задумчив, сердится без причины, чем прогневляет Бога. Живет праздно и о будущем не заботится. Может, его вообще испортили? Мне рассказывали, что баба в столице объявилась, которая портит людей шептанием, дутьем и пусканием изо рта огня и дыма.
– Может быть, она просто трубку курит? – предположил Родион, а Матвей обидно засмеялся. Варвара Петровна не выдержала и рассмеялась вместе с ними.
Как только молодые люди остались наедине, Родион дал другу полный инструктаж. Матвея очень заинтересовал аббат Арчелли.
– Как он выглядит?
– Смуглый, худой, мрачный, угодливый.
– А он не делает вот так? – Матвей схватил себя за подбородок и постучал указательным пальцем по губам.
– Не обратил внимания, может быть, и делает. Одно точно, Бирон после его ухода разозлился, как цепной пес, и спрашивал меня про деньги. Понимаешь?
Что ж тут не понять? Видно, эта история с французскими деньгами вечная. Не исключено, что и на том свете, ведь предстанет когда-то Матвей пред ангелами, они спросят его с пристрастием: «А зачем ты в чужой могиле рылся? Куда деньги подевал?»
На следующий день Родион отвел друга во дворец. Бирон был настроен благодушно, поэтому первый вопрос был задан спокойным, без надрыва голосом. Однако разговор начался с предмета крайне нежелательного.
– Почему вы не доставили секретный рескрипт по назначению?
Подобного вопроса наш герой никак не ожидал, поэтому переспросил с искренним удивлением:
– Какой рескрипт?
– А вы хитрец, князь. Какой… Тот самый, которое передал вам мой агент в Данциге.
Матвей смутился. Ему казалось, что встреча с агентом Петровым вообще произошла в другой жизни. Все было так давно, что потеряло смысл.
– Что вы молчите? Почем вы оставили свой полк во время военной кампании? И как вы оказались в Петербурге?
– Я был ранен, ваше сиятельство. Ранен и контужен. Но не только этим я могу объяснить мою забывчивость. Тайное послание, о котором вы изволите говорить, было похищено.
– Вот как? Кем?
– На границе Польши я был захвачен в плен конфедератами. Мне удалось бежать, – Матвей подробно описал подробности побега, не упомянув, разумеется, ни Николь, ни ее мнимого папеньку. – Письмо было зашито в камзол. Я думаю, что его похитили поляки-конфедераты.
– Но вы в этом не уверены?
Матвей промолчал. А что он мог сказать? Да, не уверен, потому что «папенька» очень похож на аббата Арчелли. И вовсе не исключено, что ловкие пальчики Николь распороли подкладку на его камзоле. Матвею показалось, что спина его покрылась гусиной кожей. Вены, мускулы, сухожилия, печень и почки – все напряглось.
– Что было в том рескрипте писано, знаешь?
– Никак нет, ваше сиятельство.
В голосе Бирона уже звучал металл, податливость Матвея его раздражала. Дальше он уже обращался к нему на «ты». А что церемониться с этим прохвостом?
– Вез тайное послание и не знал его содержания?
