Опасения Циммерманов теперь были понятны агенту. Это девица кого хочешь заговорит. Но Петров не затыкал чистый поток, вдруг среди словесных струй мелькнет золотая рыбка. Пока не мелькнула.
– Чей брат-то, – не выдержал Петров, – хозяйки или хозяина?
– Хозяина, тоже немец и фамилия Циммерман. Он отдельно живет на острове. Такой насмешник. Он и сказал мне, чтоб я прикусила язычок и не болтала ничего про Шамбера.
– А где сейчас этот брат, ну моряк?
– Уплыл, я думаю.
– Уплыл и дом продал?
– Зачем – продал? Летом он всегда в плавании, а дом порожний стоит. Младший-то Циммерман странный такой, живет совсем отшельником, место глухое, рядом – никого. Туда и добраться-то можно только на лодке. А жениться не хочет, говорит, женщин не любит. Как бы не так, не любит… – служанка звонко рассмеялась. – Как начнет ручищами лапать… Мыза-то у него неказистая, право слово, лачуга. У брата жить не хочет. Говорит, вот ужо заработаю денег, так и куплю справный дом. Но, по-моему, он в России не останется, ему здесь не приглянулось.
– А вы в той мызе на острове были?
Служанка независимо повела плечами.
– Один раз была. Хозяева вот так же в отлучке были. Поехали, говорит, кататься. Я это катание на всю жизнь запомню. Долго плыли. Малая Нева это ведь только название, что малая, а волна там очень даже приличная бывает. Неприглядное место. Рядом деревня рыбачья, и та веселее. А у капитана моего вокруг одни камни. Хорошо, хоть сосна на берегу выросла, было, за что лодку привязать. Правда, он потом причал построил.
– А как название острова?
– Точно не знаю, но, кажется, Петровским прозвали. Длинный такой…
Вот и весь улов. Агент для очистки совести еще наведался в пару домов. Ответ был один. О Шамбере никто ничего не знал. «Может, хватит мне искать вчерашний день?» – думал маленький сыщик, но природная добросовестность заставила его проверить все квартиры. Так дошла очередь до Сидорова.
Помнит ли читатель унтер-офицера Сидорова? Да, да, того самого, кто устроил нападение на князя Козловского у театра полтора года назад? Это он назвался «Доброжелателем» и оценил свою откровенность в пятьдесят рублей, а потом под нажимом Родиона разоткровенничался сверх меры и заработал еще два рубля.
Все эти подробности Петрову не были известны, он знал унтер-офицера совсем с другой стороны. Ранее агент проследил, как Шамбер наведывался в скромное жилище Сидорова. Теперь Петрову предстояло самому завести с ним знакомство. Время для посещения он выбрал вечернее. Дом бакалейщика Фанфаронова нашел без труда. Бакалейщик встретил щуплого незнакомца неприветливо.
– А зачем тебе нужен унтер-офицер?
– По делам службы.
– Так и ищи его по службе во дворце. Нет его дома.
– Позволите обождать?
– Не позволю. Откуда я знаю, кто ты таков? Обчистишь дом, а потом тебя ищи-свищи.
– Я могу документы показать.
До документов дело не дошло. Вид Петрова, может быть, и не внушал доверия, но и опасения не вызывал. Хозяин смилостивился, пустил гостя в комнату, но на всякий случай запер не только входную дверь, но и ставни.
– Только свечу не зажигай. Далеко ли до пожара.
Время тянулось медленно. Хуже нет на свете, чем ждать и догонять. Так, во всяком случае, все люди думают, но только не Петров. Вся его служба протекала под лозунгом – умей ждать! Для простоты агент завалился на жесткую, но удобную широкую лавку с изголовьем и заснул. Однако звук дверного колокольчика он услышал первым, и когда уставший, хмельной и в дым проигравшийся в квинтич унтер-офицер ввалился в комнату, Петров уже сидел на лавке в полной боевой готовности.
– Кто таков?
– Представитель закона, – строго ответил Петров. – Запалите свечу и посмотрите документ.
– А что от меня нужно представителю закона?
Сидоров был груб и не скрывал этого. Он честно служит, нареканий не имеет и опасаться ему нечего. Ощупью нашел шандал, зажег свечу. Рожа мятая, усы обвисли, и если физиономия его, круглая как блин, и носом пуговкой по-прежнему напоминала циферблат, но на ум автора могли прийти только потерявшие форму, оплывшие часы с картины Дали.
Но все изменилось, когда Петров произнес слово «Шамбер». Тут унтер-офицер даже отрезвел слегка, приосанился и произнес поспешно, слишком поспешно:
– Не знаю я никакого Шамбера и знать не хочу.
– А зачем же он к тебе шлялся? Я понимаю, это давно было, вот ты и запамятовал. Я знаю, что ты с Шамбером дружбу водил.
– Ошибаетесь, – сухо сказал Сидоров, на всякий случай переходя на «вы». – Путаете меня с кем-то.
Далее Петров говорил по чистому наитию, ему запало в голову оброненное Фанфароновым слово «дворец», и агент за него уцепился.
– А еще нам известно, что ты у оного Шамбера состоял на службе и доносил ему…
– Да что я мог доносить-то? – перебил гостя Сидоров, в голосе его появились плаксивые ноты.
– А дворцовая жизнь всем интересна, тем более иностранным агентам. Иной, за то, чтобы узнать, будет ли завтра царская охота или отменили ее, готов хорошие деньги заплатить. А деньги ведь тебе нужны, а?
