Сидоров меж тем судорожно искал жбан с брагой. Ведь была же где-то под рукой! Там и осталось всего ничего, но горло смочить хватит. А когда горло смочишь, то и мозги прочистятся. На подоконнике нет, на столе тоже не видно.
– Че тебе надо-то?
Жбан сыскался за сундуком. Пьянящая влага забулькала в горле.
– Правду надо, – жестко сказал Петров. – Скажешь правду, и расстанемся. Врать начнешь, будешь давать показания в Тайной. Я из тебя всю душу вытрясу. Ты этим летом Шамбера видел?
– Ну?
Иной бы человек мог счесть такой ответ отрицательным, но агент Петров сразу все понял и взял быка за рога.
– Когда?
– Да не помню я! Может, две недели назад, может, три… Кажется…
Сидоров, сам того не ведая, использовал опыт старинного римского права. Свидетелю, даже если он видел происшедшее собственными глазами, не рекомендовалось настаивать на увиденном, а следовало прибавлять к рассказу обязательную формулу: «мне показалось», или «видимо так…», или «я думаю, что…». Но Петрова не смущали эти тонкости. Он только ахнул внутренне и перевел дух. Это надо же – Шамбер в городе! Как правильно Их сиятельство оценили обстановку. Большой ум, государственный, на три аршина в землю зрят.
– Зачем он приходил?
– Кто?
– Шамбер! Кто же еще?
– Не понял. Ты, говорит, на месте и хорошо. Если надо будет, я тебя найду.
– Денег дал? – Петров тоже умел зреть в корень вопроса.
– Разве это деньги? Три рубля.
– Раньше, значит, больше платил? Это хорошие деньги, это задаток. И какой службы он от тебя ждет?
– Не сказал.
– Когда еще обещал зайти?
– Не знаю. Ой, боюсь я! – взвыл вдруг Сидоров. – От этого Шамбера добра не жди. Он человек с умом практическим, он и убить может. Одно слово, крутой и резвый!
– А мы добра от него и не ждем. Мы тоже крутые и резвые, – весело сообщил Петров. – Вот что, друг Сидоров. Я тебе адресок сообщу, и ты его запомни. Если Шамбер вдругорядь явится, ты сразу по этому адресу придешь и все мне расскажешь. Если дома меня не будет – дождись. И запомни, если ты этот адресок Шамберу сообщишь, то на следующее утро этими же ногами пойдешь в Тайную канцелярию. Уж об этом-то я позабочусь. Я тоже человек практический. Ты понял? Нет, ты внятно повтори, что понял! По этому адресу моя супруга с малолетним сынком проживает, поживиться там Шамберу нечем, а тебя, если что, я лично на дыбу вздерну. Так что служи мне честно. Твоя честность – залог безопасности.
Сидоров только кивал раболепно, а потом встал и поклонился в пояс. В России все от мала до велика уважали Тайную канцелярию, а от этого тщедушного агента исходила такая могучая сила, что унтер-офицер сразу утратил и наглость, и удаль, ему присущую.
На улице стояла совершенная темень. От речки Мьи тянуло сыростью и запахом гнили. Паршивая речка. Все бабы Петербурга моют здесь белье, вот и загадили воду-то. На перекрестке караульные у рогатины жгли костер. Хоть встреча с ними не была опасна, нужный пропуск у Петрова всегда был при себе, он предпочел обойти караульных стороной. Начнут приставать – кто такой, да почему по ночам шляешься, читать, конечно, не умеют, потащат в полицейское управление.
А зябко, однако. Петрову вспомнилась хорошенькая служанка немца Циммермана, брат его капитан, подаривший синенькие сережки. А капитан-то знает Шамбера, иначе зачем он запрещал о нем говорить. Полученные от Сидорова сведения вызывали в душе его необычайный подъем. Он опять обыграл всех в благородном деле сыска! Он найдет Шамбера и сядет ему на хвост!
Видно, француз живет в городе тайно, если никто при дворе не знает о его присутствии. Теперь вопрос – сразу ли известить Их сиятельство, что Шамбер в Петербурге или погодить. Наверное, погодить. Уж ежели с докладом предстать, то надобно на руках иметь все козыри. Их сиятельство непременно спросят: «Где Шамбер живет? Какие делает визиты?»
Не плохо бы узнать, зачем Шамбер вообще явился в Россию. Сидорова он, конечно, в свои планы посвящать не будет. Унтер-офицер этот сундук сундуком. Если он нужен французу, то только как грубая сила. Но следить за Сидоровым надо постоянно.
А что, если, не откладывая дел в долгий ящик, наведаться в жилище капитана да понаблюдать издали? Если дом пустой, то и ладно. Но ведь, с другой стороны, такое жилье прямо само просится Шамберу в руки.
Петров ощупал карманы. Путь долгий. Через Неву через понтонный мост не перейдешь, его разводят на ночь. Удивительной выносливостью отличался этот хилый на вид человек. Петров добежал до почтовой мызы, что у Летнего сада, а потом неторопливо двинулся вдоль набережной, высматривая лодочника. И ведь нашел, несмотря на поздний час.
– Куда плыть-то?
– По Малой Неве вдоль Петрова острова.
– Ого! Прежде чем до Малой Невы добраться надо Большую переплыть…
– Вот и переплыви.
Лодочник торговался только для порядку. В этакую не-проглядь плыть с пассажиром никому не охота, но, с другой стороны, монета серебром на дороге не валяется.
– Когда вдоль берега поплывем, лодку веди скрытно и веслами не плещи.
– Да кто нас услышит-то? Жабы прибрежные? Или раки?
