— Я обещаю тебе такую скучную жизнь, что сама еще пощады просить будешь.
Ливия издает короткий смешок и прижимается лбом к моей груди. Мне хочется верить в сказанное, но что-то подсказывает, что мечты так и останутся мечтами. Мы снова целуемся и забываем о времени.
Когда мы наконец выбираемся из ванной и спускаемся вниз, в окна уже заглядывают сумерки. Дэшэн усаживает близнецов за стол, на котором стоят две тарелки с запеканкой из творога. Он заботливо помогает сесть на стул Петре, поправляет салфетку у Фео. Суетится вокруг них. Дом вампира — не место для таких малышей. Нужно найти для брата и сестры хорошую семью. Место, где бы их окружили любовью, чтобы они смогли забыть о том кошмаре, через который им пришлось пройти. Но пока никаких вариантов у меня нет.
Увидев нас, Дэшэн радостно улыбается. Подвигает к девочке тарелку, настойчиво повторяет, что это надо съесть и, вытерев о передник руки, идет ко мне. Мы обнимаемся.
— Как я рад видеть вас здоровым, господин, — на глаза китайца наворачиваются слезы. — Это настоящее счастье, что вы с нами. Госпожа, вы позволите украсть его на пару минут?
Лив благодушно кивает и садится на диван. Берет журнал и тут же погружается в чтение. Мы с Дэшэном идем на кухню. Мой друг выглядит взбудораженным и взволнованным. Кажется, у него очень важный разговор ко мне.
— Слушаю тебя, — опираясь на подоконник, говорю я, видя, что он не решается начать.
— Такой щекотливый вопрос… На нашу свадьбу с Ритой вы подарили нам дом… Но так как она не состоялась… Что будет с этим подарком?
— Он остается у тебя. Ты хочешь жить отдельно от нас? Вампирские страсти тебя утомили?
— Нет, вовсе нет, как вы могли такое подумать? — негодует Дэшэн. — Просто госпожа Ада погибла, и у детей никого не осталось, а у меня есть возможность дать им дом и образование. Ведь нечестно же иметь и не делиться, особенно когда такая ситуация…
— Ты хочешь взять их под опеку?
— Вы не будете против? — Дэшэн затаив дыхание, смотрит на меня.
— Нет, с чего мне возражать? Я буду только рад. И если тебе понадобится помощь в оформлении документов, можешь на меня полностью рассчитывать.
— Спасибо, господин, — Дэшэн светится от счастья. Он улыбается, порывисто обнимает меня и семенит в гостиную. Кажется, он нашел способ, как пережить потерю возлюбленной. Что ж, для него это будет прекрасной терапией. На кухню входит Костас и, увидев его, я немало удивляюсь. У меня не было сомнений в том, что он покинет дом, как только узнает о смерти Риты. Что он тут еще делает?
— Рад, что вам лучше, — протискиваясь к холодильнику, говорит он. — Ваши близкие очень переживали за вас.
— Спасибо, — сухо отвечаю я. Этот тип мне абсолютно не нравится.
— Через пару дней меня здесь не будет, так что вам не о чем беспокоиться, — заверяет меня Костас, вытаскивая пакет с молоком. — Я не буду вам докучать своим присутствием.
— Это обнадеживает, — отвечаю я и, услышав, стук в дверь, радуюсь, что можно прервать беседу.
На пороге стоит Америго. На нем новое кожаное пальто, и оно намного длиннее прежнего, почти в пол. Он вытаскивает руку из кармана, и мы обмениваемся рукопожатиями.
— Пришел попрощаться? — спрашиваю я.
— Нет, меня позвала Айлин, — отвечает Америго.
— Зачем? — удивляюсь я.
Брат лишь пожимает плечами. На лестнице раздаются шаги, и к нам спускается моя подопечная. Она одета в джинсы и белую блузку. Волосы убраны в хвост. В руках дорожная сумка.
— Затем, что я хочу уйти с ним, — говорит девушка.
Ее слова вгоняют меня в ступор. Уйти с ним? После всего, что было? Это не укладывается у меня в голове. Америго смотрит на нее ошарашенным взглядом. Похоже, он сам только что узнал о ее планах.
— Это плохая идея, леди, — с ходу говорит он.
— Не намного хуже той, чтобы оставаться жить с тем, кто с первого дня, знал, что должен тебя убить, и при этом прикидывался другом. Делал вид, что заботиться о тебе, просил быть с ним откровенной, изображал участие… а все для чего? Чтобы привезти в лес и остановить сердце. Мне тяжело находиться здесь, видеть его рядом — я даже дышать нормально не могу, у меня ком в горле, — избегая смотреть на меня, говорит Айлин. — Зотикус предал меня, и я больше не хочу быть под его опекой. А так как у меня больше никого не осталось, я решила обратиться к тебе.
— Я, конечно, польщен твоим доверим, и все такое, но ты не можешь уйти со мной, — твердо говорит Америго. — У меня нет нормального дома, я не знаю, что со мной будет завтра, мне нечего тебе предложить. А цыганское скитание, это явно не то, чего ты заслуживаешь. Тем более при таких обстоятельствах.
— Но это мой выбор, — упрямится Айлин.
Мы с Лив с тревогой наблюдаем за их беседой.
— И моя ответственность. Поэтому — нет. Будет лучше, если ты останешься здесь, — со спокойной уверенностью говорит Америго и смотрит на меня. — Ты ведь обещаешь ничего подобного больше не выкидывать?
— Конечно, — с готовностью откликаюсь я.
— Его слово не имеет ценности, — горько усмехается Айлин. — Я больше никогда не смогу ему верить.
