– Допустим, я следую правилу бесконтактного воздействия, надеясь, что это заставит мою бывшую снова в меня влюбиться, а она читает «Обещать – не значит жениться» и принимает решение: тридцать дней тишины означают, что ей нужно встречаться с кем-то другим?
– Ну, она…
– Или что, если я знаю о правиле бесконтактного воздействия и не могу двигаться дальше, когда партнер уходит, потому что думаю, что он использует это правило на мне, тем самым пытаясь меня вернуть? Так когда на самом деле следует, а когда не следует руководствоваться советами «Обещать – не значит жениться»? Оба варианта не могут быть верны одновременно.
– Нет. Поэтому тебе необходима дополнительная информация. Например, насколько был увлечен партнер во время отношений? Использовал ли молчание как способ показать злость или незаинтересованность? Кто кого бросил и почему?
– Значит, нет заранее готового для всех решения, – торжествующе произнес Броэм, как будто загнал меня в угол.
– Именно. Поэтому я даю советы исходя из конкретной ситуации, описанной в письме.
– Понял, – сказал Броэм. – И поэтому ты никогда не берешь деньги, прежде чем не узнаешь всю информацию. Кто с кем порвал, историю отношений и бла-бла-бла. Даже если они не упомянули эту информацию в первом письме.
Я заколебалась.
Его бровь слегка изогнулась. Казалось, он был доволен собой. Больше всего раздражало то, что он загнал меня в угол. За исключением одной мелочи.
– В девяноста пяти процентах случаев моя работа увенчалась успехом, не так ли? – спросила я. – Я могу понять все, что мне необходимо, по настроению письма.
– Ты знаешь всю информацию, не имея ее? – спросил Броэм, прежде чем встал. – Невероятно.
Удивительно, что я еще не убила его.
– Можем начать?
– Конечно. Но можно сначала один маленький вопросик?
Он в любом случае собирался его задать.
– Что?
– Если кто-то присылает тебе письмо и пишет: «Помоги, мой парень целыми днями игнорирует меня, если я говорю или делаю то, что ему не нравится», – что ответишь на это?
Я уже понимала, к чему он клонит, но мой мозг отказывался работать, пока он так смотрел на меня в упор, поэтому я сдалась и позволила завести себя в ловушку.
– Я бы ответила, что молчание с целью наказания или манипулирования – это эмоциональное насилие. Но здесь другое, это не наказание…
– Но это манипулирование кем-то с целью изменить его отношение, верно?
– Ну, что-то вроде того, только все иначе, так ведь? Это скорее о том, чтобы получить больше личного пространства, чем пытаться вернуть кого-то. И даже если этот способ использовали, чтобы вернуть партнера, это тоже неплохо, если оно того стоило. А что может быть лучше, чем возродить любовь и привязанность?
Конечно, вероятно, отчасти целью было заставить другого человека чувствовать себя одиноким, или ощущать себя некомфортно, или скучать по тебе… Если бы я на самом деле так размышляла, то Броэм был бы прав. Но этот случай не казался таким. Здесь не шло речи об эмоциональном насилии, чтобы создать личные границы и пространство после расставания. Что за нелепый намек?!
Как он заставил меня в себе усомниться? Кто здесь эксперт?
– Может, мы просто… – Я замолчала и махнула рукой.
– Просто что?
– Просто не будем обсуждать это сейчас? Еще слишком рано, и у нас не так много времени, чтобы подготовить тебя к сегодняшнему дню.
Он хотел возразить. О, я видела это в его глазах. И у меня создалось ужасное предчувствие, что если он продолжит, то заставит меня написать новый ответ, где я буду умолять моего клиента проигнорировать первый совет.
Вместо этого он плюхнулся на кровать, раскинул руки в стороны и задрал подбородок, абсолютно уверенный в себе.
– Проверим в другой раз тогда. Порази меня гром, Филлипс, покажи, что там у тебя?
Я залезла под кровать и вытащила доску для заметок.
– Я поняла, что во временной линии ваших отношений чего-то не хватает.
Броэм удивленно качнул головой.
– И ради этого ты притащила это из дома своей мамы?
– Всегда пожалуйста. Мы многое знаем о том, что работает с вами, парни, но мне не совсем ясно, что не работает. Итак, первая ссора?
– Господи Иисусе, без понятия, – сказал Броэм, как только я подготовила ручку и бумагу, чтобы добавить запись на доску. – Как я должен это помнить?
– Много ссор, – пробормотала я, записывая.
– Нет, мы нечасто ссорились.
– В таком случае ты спишь спокойно, приятель. Ладно, что насчет самой часто повторяющейся ссоры?
– Больше всего мы ссорились из-за того, как часто должны писать друг другу.
Я кивнула и принялась рисовать. Женская и мужская фигурки-палочки с нахмуренными бровями. Я нарисовала речевое облако над женской фигурой и написала там: «Пиши мне больше».
– Нет, – сказал Броэм.
Я взглянула на него.
– Это примерно и не должно быть слово в слово.
– Нет, я имею в виду… – Он вдруг почувствовал себя неловко. – Это я хотел больше общаться. Не она.
