Как обычно, получив сообщение от нее, я почувствовала, что закон тяготения на какое-то время перестал ко мне применяться.
Она, очевидно, думала обо мне, вместо того чтобы делать домашку. Как часто ее посещали мысли обо мне, когда она погружалась в течение дня в фантазии? Она думала о ком-то еще или я была единственная?
Было трудно понять, на что можно надеяться.
Я быстро ответила:
Ты сможешь!
Я верю в тебя.
Я отправлю тебе свои записи позже вечером, если это как-то поможет.
Мама что-то напевала себе под нос, пока мы выезжали с парковки, невероятно медленно, словно боялись сбить неожиданно появившуюся черепаху.
– Как прошел твой день?
– Ничего интересного, – соврала я. Лучше не упоминать, что меня наняли и шантажировали. – Я поспорила с мистером Рислингом о правах женщин на социологии, но это нормально. Мистер Рислинг придурок.
– Да-а, он придурок. – Мама задумалась, а затем бросила на меня сухой взгляд. – Никому не говори, что я сейчас сказала!
– Я оставлю это вне повестки дня.
Мама искоса взглянула на меня, и ее круглое лицо расплылось в теплой улыбке. Я хотела было вернуться к этой теме, но вспомнила о Броэме и его шантаже и поникла. Однако мама ничего не заметила. Она была занята, следя за дорогой, и уже потерялась в своих мыслях. Одна из положительных сторон в том, что у тебя постоянно отвлекающиеся родители, – тебе не приходится уклоняться от назойливых вопросов.
Я надеялась, что Броэм сохранит мою тайну. Конечно, я не знала, что он за человек. Прекрасно. Парень, с которым я никогда не встречалась и ничего о нем не знала, мог разрушить мой бизнес, не говоря уже об отношениях. Нет, это совсем не вызывало беспокойства.
Мне нужно поговорить с Эйнсли.
