Прекрасно в теории полностью

– Я обязательно дам тебе знать, когда мне понадобится совет, – сказал он. – И… удачи с Брук. Знаю, что в советах я не эксперт, но если тебе нужно поговорить об этом, я хороший слушатель. Наверное.

Я улыбнулась.

– Так и есть. Доброй ночи.

Только закрыв за ним дверь, я поняла, что он назвал меня Дарси.

Там, в гостиной, все казалось обычным, пока я не присмотрелась. Первое, что бросилось мне в глаза, – коробка с салфетками, обычно находившаяся на кофейном столике, теперь стояла на полу, спрятанная за одной из деревянных ножек стола. Не так уж и странно, подумала я, может, Броэм взял салфетку, а я и не заметила. Но инстинктивно я осмотрела комнату.

Она была такой же, но другой. Лоскутное одеяло, которое мы всегда держали сложенным на неиспользуемой части дивана, было наброшено на подлокотник. Кофейный столик передвинут примерно на полфута – остались глубокие следы на ковре в том месте, где он стоял в течение последних нескольких лет. Кружки из-под горячего шоколада находились рядом, а шторы были задернуты так, чтобы пропускать только лучик уличного света, торшер освещал коридор, хотя сегодня днем он стоял около дивана.

Нет, нет, нет, какого хрена, это уже совсем крипово. Хотя мои мысли перекинулись на Броэма, этого кретина, что-то шептало мне: «А что, если все это реально? Что, если Клешни были реальными и знали, что я в комнате одна?» К этому времени мама и Эйнсли уже видели десятый сон, и я не могла будить их из-за этого. Не звучит ли это слегка истерично? У меня паника?

Я села на подлокотник дивана и отправила сообщение Броэму, требуя объяснений. Когда прошло две минуты и ответа все еще не было, а что-то царапнуло по окну – что могло оказаться веткой дерева, но также и Клешней, ищущей путь внутрь, я позвонила ему.

Броэм ответил задыхающимся голосом.

– Да?

– Ты все передвинул в моей гостиной?

– Почему ты так решила?

О нет, господи, это не он. По крайней мере, если я умру сейчас, он будет на проводе, чтобы услышать мои крики. И сможет рассказать моим родителям, что произошло.

– Потому что все передвинуто.

– Тогда понятно.

– Это ты или нет?

– Так, ну давай посмотрим. У меня была возможность?

О, ну конечно же нет. Он оставался рядом со мной все время. Пока…

– Я выходила в туалет, – торжественно ответила я.

– Ты права. Ну, логически улики доказывают, что это я.

– Я спрошу тебя еще раз. Ты. Это. Сделал. Или нет?

– Перед тем как отвечу, хотел бы уточнить, какая вообще необходимость в этом вопросе?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же знаешь, что Клешней не существует?

В его голосе звучала насмешка?

– Броэм, только я одна не сплю в этом чертовом доме, и…

– Да ладно тебе, Филлипс, ты сама мне сказала, что у тебя крепкие нервы.

– Я убью тебя. Я сейчас сяду в машину, найду ножовку и разобью тебе окно, чтобы…

– Успокойся, успокойся, – сказал он. – Это был я, честно. Никаких Клешней. Я думал, ты заметишь, пока я буду там.

– Это не смешно, Броэм.

– Нет. Это чертовски смешно.

– Я сейчас повешу трубку.

– Не забудь закрыть шторы. Клешни чувствуют ауру в темноте, помнишь?

Я закатила глаза, а затем вскочила и сделала то, что он сказал. Просто на всякий случай.

– Я ненавижу тебя.

– Я так не думаю.

Я собиралась возразить, но вспомнила, что забыла во время паники.

– Хм… Все в порядке?

– О. – Его голос перешел на шепот. – Да, в порядке. Отец ушел, а мама в отключке на диване.

– С ней все хорошо?

– Да, она иногда спит там. Обычно тогда…

Он замолчал, но мой мозг заполнил пробелы – «когда она пьяна».

– Ладно, не переживай. Спасибо, что спросила. Напиши мне, если что-то попытается тебя съесть.

– Аналогично. Но мне нужно сообщение с адресом, чтобы я отправила благодарственную открытку.

– Как грубо. Доброй ночи, Филлипс.

– Доброй ночи, Александр.

– Думаешь, нам нужно вести более активную школьную жизнь? – спросила я Брук после последнего звонка, когда мы шли по коридору во вторник.