Лучше не валять дурака, когда мама использует этот тон. Таким голосом она говорит: «Не трогай нагретую плиту», «Как ты смеешь устраивать истерику в магазине?», «Если ты еще раз попросишь меня купить это, я не скажу Санте, что тебе это нужно».
И Броэм, благослови его господь, Броэм, который вырос, боясь того, что последует, когда его родители повысят голос, замер.
И затем, как ни странно, он пришел в чувство, перешел на бег и догнал нас.
– Миссис Морган, подождите. Это была не только Дарси. Я тоже к этому причастен. Вы не понимаете, она не делала ничего плохого. Она помогала людям…
Если бы он прошел с нами еще немного, мама бы взбесилась. Я взяла его за руку, чтобы остановить.
– Это уже неважно. Иди на урок. Я справлюсь.
– Но…
– Иди. Ты сделаешь только хуже.
Я умоляюще на него посмотрела, а он, оскорбленный, замедлил шаг. К этому моменту мы подошли к выходу, и он уже не мог пойти с нами до машины. Поэтому Броэм остался позади, а я следовала за мамой на улицу, на солнечный свет.
Мы забрались в машину, и мама откинула голову на спинку сиденья, не заводя двигатель.
– Деточка, ты сошла с ума.
Я провела сжатым кулаком под глазами, чтобы избавиться от упрямых слез, которые вырвались наружу.
– Я знаю. Прости. Я перестану этим заниматься.
– О да, ты непременно перестанешь. И вернешь деньги всем, кому дала совет.
Я побледнела.
– Я не могу! Я потратила большую часть.
– Тогда просто накопи.
– Ну, тогда я буду копить до тридцати, потому что я получала около десяти писем в неделю.
– Десять писем в неделю? Ты давала советы по сексу десяти ученикам в неделю?
– Не по сексу, – ответила я. – По отношениям. Как Ориэлла.
Мама громко рассмеялась.
– Дарси, тебе всего шестнадцать, у тебя нет достаточного опыта в отношениях и информации о них, чтобы раздавать людям советы!
На следующей неделе мне исполнялось семнадцать. Мама всегда так делала. Округляла мой возраст в большую сторону, когда думала, что я недостаточно хороша, и округляла в меньшую – когда у меня что-то выходило слишком хорошо.
– Ну, по большей части я занималась этим, потому что люди возвращались за советом, – сказала я в свою защиту. – Я подробно все исследую, а не просто выдумываю.
– Какие именно советы ты давала ученикам нашей школы?
Я пожала плечами и выглянула из окна, несмотря на то, что мы стояли на месте.
– Разные. Как устанавливать межличностные границы, что делать, если твоим друзьям не нравится твой парень, как сказать своей девушке, что ты несчастен так, чтобы не задеть ее чувства. Что-то в этом роде.
Мама покачала головой.
– Невероятно. Ты не психотерапевт! Ты не можешь давать советы людям!
– Я этого не делала. А как же колонка советов?
– Это выражение общественного мнения с отказом от ответственности. Это свобода прессы. Есть правила, регулирующие, кто может давать профессиональные консультации, чтобы все были в безопасности, Дарси.
Я сложила руки и нахмурилась.
– Я не понимаю, как я подвергла учеников опасности. Перед тем как рассказать кому-то, как использовать язык тела, чтобы показать дружеские намерения, или как заставить партнера проявить уважение, я провела исследование.
– Да, но ты даешь неквалифицированные советы и взимаешь за них плату без каких-либо гарантий или условий возмещения ущерба. Вот, кстати, почему мы склонны неодобрительно относиться к подросткам, начинающим свой собственный бизнес, скрывая это от взрослых, ведь вы понятия не имеете, что делаете, с юридической точки зрения!
– Ну, все в порядке, потому что ничего не случилось, а теперь все кончено.
– Много чего случилось сегодняшним утром!
– Это не моя вина.
– Экстренное сообщение, Дарс. Когда ты предлагаешь конфиденциальность в обмен на деньги, ты несешь ответственность за обеспечение этой конфиденциальности. Если ты не сделала все возможное, чтобы сохранить информацию, это имеет абсолютно все основания для жалобы.
Ночной кошмар. На меня подадут в суд, и мы потеряем все. Или кто-то привлечет полицию, и меня арестуют. Я точно не знала за что, но, возможно, существовал какой-то закон, о котором мне не было известно, отвечающий за утечку информации. Потом они узнают, как я поступила с Рей, и все будет кончено.
Я больше не могла сдержать слез.
Мама искоса посмотрела на меня, заметила выражение моего лица и немного смягчилась.
– Хотя ты права, – сказала она все еще суровым тоном. – Тебе повезло, что ничего плохого не случилось. А могло быть намного хуже. Как бы то ни было, мисс, мы разошлем по школе уведомление, что любой, кто хочет получить денежный возврат, может прийти ко мне. Я все организую, а ты потом со мной рассчитаешься. Если тебе на это потребуется четырнадцать лет, пусть так.
– Я не понимаю, почему нам нужно предлагать вернуть каждому деньги. Я сделала то, за что мне заплатили.
– Устранение последствий, – легко сказала мама.
